— Конечно, — отвечает Анна. Пожалуй, единственное, что может быть скучнее разговоров о красоте Фиг, это разговоры о том, имеет ли Генри право обсуждать ее.
— Дело не только в красоте, — добавляет Генри. — Но я солгу, если буду утверждать, что это не имеет значения. Кроме того, она — необъезженная лошадка.
Анна подозревает, что это эвфемизм к выражению «хороша в постели».
— Никогда не знаешь, чего от нее ждать, — продолжает Генри. — У Фиг сумасшедшее количество энергии, и она готова участвовать в чем угодно. Если ты в три часа утра разбудишь ее и скажешь: «Пойдем купаться голышом», она ответит: «Конечно, с удовольствием!»
«Понятно, — думает Анна. — Мысль я уловила».
После паузы Генри вдруг признался:
— Насколько я ее знаю, она, вероятно, считает меня старомодным.
— Да, но Фиг нравятся старомодные мужчины.
— Ты думаешь?
— Ей нужна аудитория. Она хочет отличаться от всех окружающих. — Анна до сих пор никогда не задумывалась на эту тему, но сейчас ей кажется, что она действительно так считает. — Когда мы учились в шестом классе, в нашей баскетбольной команде была девочка, которую звали Аманда. Она постоянно вытворяла всякие глупости: то «Янки Дудл» под мышками сыграет, то начнет кувыркаться, когда тренер пытался нам что-то объяснить. Но он не злился, она ему почему-то нравилась. Однажды, когда наша команда ехала в микроавтобусе, Аманда уселась на переднее сиденье, выбрала радиостанцию и с умным видом заявила тренеру: «Следите за дорогой, тренер Халворсен». В общем, можно сказать, что Аманда — это Фиг, возведенная в квадрат. Фиг ее ненавидела.
— Подожди, подожди, — говорит Генри. — Эта девочка действительно могла сыграть под мышками «Янки Дудл»?
— Да, этим она больше всего любила удивлять окружающих.
— Неудивительно, что Фиг считала ее серьезной конкуренткой.
Анна улыбается.
— Наверное, ты прав, это действительно необычно, но тогда я не придавала этому значения, — признается она. — Аманда задирала рубашку, совала себе под мышку ладонь, как будто собиралась изобразить цыпленка, и подмышка начинала издавать звуки.
— Ничего себе! А я-то считал себя крутым, потому что мог вывернуть веки наизнанку.
— У нас такое тоже делали, — говорит Анна. — Когда мальчишки, которые ездили с нами на автобусе, выворачивали веки, все девчонки начинали визжать.
— А что ты умела делать в школе? Только не говори, что ничего.
То, что сейчас вспомнилось Анне, вообще-то симпатичным парням обычно не рассказывают, но опять-таки, это же парень Фиг, с которым она не собирается заводить шуры-муры.
— Один раз в четвертом классе, — начала Анна, — прямо на уроке социологии я чихнула и пукнула одновременно.
Генри хохочет.
— Но я, разумеется, не призналась. Я сидела в глубине класса, а все вокруг услышали и начали оглядываться, кричать: «Кто это?», а я им говорю: «Ведь ясно, что это не я, я же как раз чихала!»
— Очень умно с твоей стороны.
— Все, наверное, в конце концов решили, что это сделала Шейла Валивал. На нее всегда все сваливали, если в нашем классе происходило что-то неприличное или нехорошее. Когда мы были в пятом классе, у нее первой начались месячные. Такой дурдом тогда был! Шейла запиралась в кабинке в туалете, а остальные девочки суетились вокруг, переживая за нее. Но Фиг взяла дело под свой контроль. Она стала режиссером и продюсером месячных Шейлы.
— Надо же, какая забота о ближнем!
— Наверное, все девочки в этом участвовали. Мне кажется, каждая из нас просто была рада, что не оказалась первой, с кем это произошло, хотя сейчас я догадываюсь, что у некоторых моих одноклассниц месячные начались еще раньше, просто они никому об этом не говорили. Шейла же рассказала Фиг, а это все равно, что сделать публичное заявление.
— Когда у моей сестры — мы близнецы — начались месячные, — вспоминает Генри, — наш отец поздравил ее за столом, прямо во время обеда. Я с трудом доел. Нам было по тринадцать лет, но я выглядел и вел себя лет на девять, а Джулия — лет на двадцать пять.
— Я не знала, что у тебя есть сестра-близнец, — говорит Анна. — Мне всегда казалось, что здорово быть близнецами.
— Да вы с Фиг сами почти как близнецы. У вас ведь разница всего в пару месяцев, правильно?
— Она на три месяца старше, — уточняет Анна. — Но это совсем не то. Мы росли в разных домах, с разными родителями. К тому же, если у тебя есть брат или сестра-близнец, можно отлично…
— Ты хочешь сказать, чувствовать мысли друг друга на расстоянии? У нас с Джулией такого не бывает.
— Вообще-то, я имела в виду ночные посиделки. Я когда-то думала о том, что, если бы у меня был брат-близнец, он бы приглашал к себе друзей на ночь, а я могла бы безбоязненно подслушивать и узнавать, кто в какую девочку влюблен.