В общем, в первый день в Чикаго, когда я высадила Эллисон у аэропорта и мы с Генри перетаскали все коробки и всю мебель по лестнице в мою новую квартиру, я сказала: «Может, сходим куда-нибудь и поедим?» А он ответил: «Тут за углом есть прекрасный греческий ресторанчик, но давай я сначала позвоню Дане». «Кто такая Дана?» — поинтересовалась я. «О, — ответил Генри, — разве я не рассказывал о своей девушке, когда мы общались на свадьбе Фиг или когда ты приезжала на собеседование?» Нет, он не рассказывал. В тот вечер она присоединилась к нам за ужином (я не могла поверить, что все это происходит на самом деле, и оттого была в каком-то ступоре). Она оказалась высокой женщиной, несколько надменной. В колледже Дана занималась командной греблей, была республиканкой и, вне зависимости от того, сколько было выпито, не позволяла себе распускать язык. В конце ужина она спросила: «Что тебя привело в Чикаго?» Я нервно рассмеялась и ответила: «Как раз пытаюсь вспомнить».
«Она получила здесь работу», — объяснил Генри.
Дана работала ассистентом адвоката. Работа отнимала у нее очень много времени, и в течение первой недели ее почти не было видно, как, впрочем, и на выходных. Это позволило нам с Генри быстро выработать схему того, как можно проводить вместе побольше времени. Несмотря на то что существование Даны с самого начала поселило в моей душе ощущение измены, о котором я не решилась рассказать Генри, мне оно было даже на руку. В колледже, когда мы с Генри ездили на мыс Код, мне было проще, оттого что я знала, что есть Фиг, — это снимало напряжение. Теперь же, в Чикаго, я думала, что Дана даст нам с Генри возможность привыкнуть друг к другу, а потом незаметно уйдет со сцены. Такое предположение не казалось таким уж фантастическим: время от времени Генри делал замечания, которые наводили меня на мысль, что в их отношениях с Даной не все гладко. Однако я пыталась делать вид, будто мне все равно. «По-моему, у нее тайный роман с боссом», — это один из ранних примеров. Еще: «Она не самый чуткий человек на этой планете». К сожалению, не все замечания Генри в адрес Даны были отрицательными, однажды он сказал: «Она у меня первая девушка, которая могла бы в прямом смысле надрать мне задницу, если бы захотела. Разве не странно, что меня это заводит?»
Скоро мы с Генри стали проводить вместе примерно столько же вечеров, сколько и порознь. Он часто спрашивал у меня совета, и это одновременно удивляло и льстило мне. В тот период у него был конфликт с сестрой (ее муж одолжил у Генри деньги на то, чтобы открыть ресторан в Нью-Хэмпшире, и Генри вся эта затея начинала казаться все более и более сомнительной), так что мы с ним обсуждали даже то, как поступить ему в сложившейся ситуации. Только через несколько месяцев я поняла, сколько у Генри было друзей, с которыми он мог откровенничать так же, как со мной. Конечно, со мной он встречался чаще, чем с остальными, но, наверное, лишь потому, что я была доступнее. Еще я не совсем понимала, почему он решил, что я именно тот человек, который может дать дельный совет. Я же, в свою очередь, настолько серьезно относилась к его проблемам, так старалась найти необходимое решение, что после этого у меня иногда начинала болеть голова. Мы не только обсуждали его отношения с сестрой и зятем, но и довольно часто говорили о новом начальнике Генри, директоре консалтинговой фирмы (Генри считал его полным идиотом), а также о Дане. Генри взбрело в голову, что он сам виноват в том, что несколько его последних романов оказались неудачными, поэтому был твердо намерен сделать все, чтобы на этот раз не проколоться. Мне же казалось настолько очевидным, что у него ничего не выйдет, что я даже и не пыталась переубедить его. Насколько я могу судить, он достаточно скоро сам это понял.
Как-то раз в конце сентября (к тому времени я уже прожила в Чикаго три недели) мы с Генри и его другом Билли отправились в Милуоки на встречу «Брюерс» и «Кабс». Признаться, я даже не знаю правил игры в бейсбол, но Генри сам купил мне билет за свои деньги и настоял, чтобы я поехала с ним. На стадионе Билли пообещал, что за каждое очко, которое заработают «Кабс», он съест хот-дог. После пятого хот-дога у него скрутило живот, а после седьмого он уже не мог следить за игрой. Парень просто сидел, упершись локтями в колени и уткнув лицо в ладони.