«Придётся потерпеть, – уговаривал он сам себя. – Как уйду отсюда, сразу наемся чего-нибудь существенного. Как хорошо, что мы не живём вместе, а я только прихожу сюда отдохнуть».
Вика сидела за кухонным столиком напротив и каждый раз, когда томно отправляла кусочек в рот, от удовольствия прикрывала глаза и иногда мычала, возбуждающе, как вовремя…
Мужчина ещё раз посмотрел на девушку.
«Если она и в постели так притворяется, то грош – цена моим «победам»», – промелькнула неутешительная мысль.
– Мммм, – силиконовые губы сомкнулись вокруг вилки.
«Как она ещё не подавилась ими, – размышлял Михаил. – Мне и раньше это «желе» не нравилось, – вспомнил он тот день, когда забирал Вику из клиники после «прокачки губ», как он сам называл эту манипуляцию.
В памяти возникли её капризные нравоучения: «Так не целуй, не прикусывай, Боже упаси, оттянуть или, не дай Бог, всосать». Мужчина не выдержал и улыбнулся: «Губы – это живой организм», – именно так она ему тогда заявила.
«Интересно она ими что-нибудь чувствует? – ухмыльнулся, глядя на то, как Вика улыбается ему, заметив, что он рассматривает её.
– Нравлюсь? – довольным голосом спросила она, выпячивая грудь.
– Очень, – ответил Михаил, нырнув взглядом в довольно фривольный запах её халата.
«И они, тоже, ненастоящие», – отметил он про себя.
Мужчина поднял на Вику глаза.
«Волосы наращены, как и ногти, и ресницы. Губы, грудь, нос, пардон, попа… всё было переделано. Ну, ладно ногти, ладно грудь, но пятую точку для чего чуть-чуть увеличивать? Это выше моего понимания», – почему-то разозлился он.
«Ты забыл, как выглядит настоящая женщина, – усмехнулось второе «я». – Вот. Любуйся. Всё, как в твоей жизни – ненастоящее. Подделка».
– Котик, – лилейным голосом «пропела» Вика.
– Вика, – не выдержал он. – Я просил.
– Ну, Котик.
– К чёрту, Котиков, Рыбок, Заек и Пусичек, – вскочил он со стула, больно ударившись о столик.
– Дорогой? – прошептала девушка.
– Ещё скажи, «милый», – разошёлся он.
Щёки Вики покраснели. Глаза вспыхнули от гнева.
– Не нравится, можешь уйти, – гордо произнесла она и задрала свой носик, сцепив руки под грудью, отчего запах на халате, чуть разошёлся.
«А носик, кстати, неплохо сделали, – подтрунивало второе «я». – И грудь, очень ничего. А ж…, ой, попка, так вообще, прелесть».
– Если ты забыла, то это моя квартира.
– Тут сейчас живу я.
– И?
– Милый, тьфу, – быстро исправилась она. – Мишенька.
«Вот, на меня уже и плюнули», – констатировал Мишенька.
«Смотри не захлебнись от счастья», – ядовито добавил внутренний голос.
Девушка встала из-за столика и прильнула всем телом к мужчине.
– Потерпи, – ласково добавила она.
– Потерпи?
– Домработница уйдёт, и мы продолжим.
Он удивлённо приподнял бровь.
– Ну, – она замялась, – я всё ещё хочу поехать в Швейцарию.
«Лови момент, – поддело второе «я», – бесплатно ты ничего не достоин. А ты думал тут пахнет большой и светлой любовью? Оплати, батенька, получи и распишись».
Михаил отпрянул от неё и подошёл к окну.
«Домработница, – стучало в висках. – Валя. Надо выяснить, случайно ли она здесь оказалась».
– Ми… – снова обняла его Вика и запнувшись продолжила, – Мишенька. Что ты сегодня такой нервный? Ты не предупреждал о своём визите, вот я и решила генеральную уборку затеять. Дорогой, – произнесла она, и её голос дрогнул. – Могу я тебя хотя бы «дорогим» называть или «милым», а то «Мишенька», как-то странно звучит.
Мужчина напрягся. Но промолчал.
– Мне так удобнее, и тебе раньше нравилось, – тихо закончила фразу Вика.
«Ей, так удобнее. Ага, – злился Михаил, – чтобы не заморачиваться, когда упорхнёт к другому «милому» и «дорогому». А «Мишенька» из её уст звучит так, словно я умственно отсталый, больной урод».
– Зачем так всё усложнять, – улыбнулся он ей. – Можно по-простому. Миша или Михаил.
– Фу, – поморщилась девушка. – Как неоригинально, – она погладила его по груди. – Ты богатый и солидный мужчина, который может позволить себе, если не всё, то очень многое.
– И? – терял терпение мужчина.
– Я очень щепетильна в таких вопросах.
– И? К чему ты клонишь?
– Мы ведь с тобой не дети, – она снова погладила его по груди. – И я не хочу привыкать…
– К чему?
– Называть друг друга по имени – это очень интимно, по семейному.
«Вот тебе и шах, и мат, Мишенька, – ядовито усмехнулся мужчина сам над собой. – Она привыкать не хочет, но прекрасно обосновалась и живёт, тратя твои деньги. А что, одно другому не мешает».
«И главное, абсолютно права, – напомнило о себе второе «я». – Вы просто пользуетесь друг другом».
– Ты не хочешь семью, детей? – осторожно спросил Михаил, осознав, что эту тему они раньше никогда не поднимали.
«Вот до чего эта «похитительница» довела, что я веду сопливые разговоры со своей… со своей…», – но правильного эпитета он так и не нашёл.
– Семью, – девушка улыбнулась. – За тебя бы с удовольствием вышла. Ты готов перейти на новый уровень! – Вика взвизгнула от радости. – Вот девчонки удивятся, – хихикнула. – Нет, от зависти загнутся.
«Оптимизм так и прёт, – констатировал Михаил. – Надо как-то закруглятся с этой романтической фигнёй, а то, не успею оглянутся, как стану её мужем».