— Это наша домработница, на сегодня. Лена в отпуске, а подруга поделилась своей. Идём, — утягивала она Михаила прочь из гостиной. — Время деньги.
— Угу, — хмуро произнёс он, ещё раз окинув взглядом Валю.
А та продолжала стоять на коленях, пока парочка не покинула её, а потом рухнула всем телом, обессилев, отмечая, что места «любовных» шлепков горят и странно пульсируют.
«Извращенец, маньяк», — ругала она его.
«Ещё какой…», — подтрунивало её второе «я».
— Надо поскорее всё доделать и уйти, — решила она.
«Бежать, надо. Бежать!» — настаивал разум.
Михаил без энтузиазма ковырялся вилкой в каком-то овощном салате.
«Мясо хочу, — ныло второе «я». — Я хищник, а не травоядное!»
«Придётся потерпеть, — уговаривал он сам себя. — Как уйду отсюда, сразу наемся чего-нибудь существенного. Как хорошо, что мы не живём вместе, а я только прихожу сюда отдохнуть».
Вика сидела за кухонным столиком напротив и каждый раз, когда томно отправляла кусочек в рот, от удовольствия прикрывала глаза и иногда мычала, возбуждающе, как вовремя…
Мужчина ещё раз посмотрел на девушку.
«Если она и в постели так притворяется, то грош — цена моим «победам»», — промелькнула неутешительная мысль.
— Мммм, — силиконовые губы сомкнулись вокруг вилки.
«Как она ещё не подавилась ими, — размышлял Михаил. — Мне и раньше это «желе» не нравилось, — вспомнил он тот день, когда забирал Вику из клиники после «прокачки губ», как он сам называл эту манипуляцию.
В памяти возникли её капризные нравоучения: «Так не целуй, не прикусывай, Боже упаси, оттянуть или, не дай Бог, всосать». Мужчина не выдержал и улыбнулся: «Губы — это живой организм», — именно так она ему тогда заявила.
«Интересно она ими что-нибудь чувствует? — ухмыльнулся, глядя на то, как Вика улыбается ему, заметив, что он рассматривает её.
— Нравлюсь? — довольным голосом спросила она, выпячивая грудь.
— Очень, — ответил Михаил, нырнув взглядом в довольно фривольный запах её халата.
«И они, тоже, ненастоящие», — отметил он про себя.
Мужчина поднял на Вику глаза.
«Волосы наращены, как и ногти, и ресницы. Губы, грудь, нос, пардон, попа… всё было переделано. Ну, ладно ногти, ладно грудь, но пятую точку для чего чуть-чуть увеличивать? Это выше моего понимания», — почему-то разозлился он.
«Ты забыл, как выглядит настоящая женщина, — усмехнулось второе «я». — Вот. Любуйся. Всё, как в твоей жизни — ненастоящее. Подделка».
— Котик, — лилейным голосом «пропела» Вика.
— Вика, — не выдержал он. — Я просил.
— Ну, Котик.
— К чёрту, Котиков, Рыбок, Заек и Пусичек, — вскочил он со стула, больно ударившись о столик.
— Дорогой? — прошептала девушка.
— Ещё скажи, «милый», — разошёлся он.
Щёки Вики покраснели. Глаза вспыхнули от гнева.
— Не нравится, можешь уйти, — гордо произнесла она и задрала свой носик, сцепив руки под грудью, отчего запах на халате, чуть разошёлся.
«А носик, кстати, неплохо сделали, — подтрунивало второе «я». — И грудь, очень ничего. А ж…, ой, попка, так вообще, прелесть».
— Если ты забыла, то это моя квартира.
— Тут сейчас живу я.
— И?
— Милый, тьфу, — быстро исправилась она. — Мишенька.
«Вот, на меня уже и плюнули», — констатировал Мишенька.
«Смотри не захлебнись от счастья», — ядовито добавил внутренний голос.
Девушка встала из-за столика и прильнула всем телом к мужчине.
— Потерпи, — ласково добавила она.
— Потерпи?
— Домработница уйдёт, и мы продолжим.
Он удивлённо приподнял бровь.
— Ну, — она замялась, — я всё ещё хочу поехать в Швейцарию.
«Лови момент, — поддело второе «я», — бесплатно ты ничего не достоин. А ты думал тут пахнет большой и светлой любовью? Оплати, батенька, получи и распишись».
Михаил отпрянул от неё и подошёл к окну.
«Домработница, — стучало в висках. — Валя. Надо выяснить, случайно ли она здесь оказалась».
— Ми… — снова обняла его Вика и запнувшись продолжила, — Мишенька. Что ты сегодня такой нервный? Ты не предупреждал о своём визите, вот я и решила генеральную уборку затеять. Дорогой, — произнесла она, и её голос дрогнул. — Могу я тебя хотя бы «дорогим» называть или «милым», а то «Мишенька», как-то странно звучит.
Мужчина напрягся. Но промолчал.
— Мне так удобнее, и тебе раньше нравилось, — тихо закончила фразу Вика.
«Ей, так удобнее. Ага, — злился Михаил, — чтобы не заморачиваться, когда упорхнёт к другому «милому» и «дорогому». А «Мишенька» из её уст звучит так, словно я умственно отсталый, больной урод».
— Зачем так всё усложнять, — улыбнулся он ей. — Можно по-простому. Миша или Михаил.
— Фу, — поморщилась девушка. — Как неоригинально, — она погладила его по груди. — Ты богатый и солидный мужчина, который может позволить себе, если не всё, то очень многое.
— И? — терял терпение мужчина.
— Я очень щепетильна в таких вопросах.
— И? К чему ты клонишь?
— Мы ведь с тобой не дети, — она снова погладила его по груди. — И я не хочу привыкать…
— К чему?
— Называть друг друга по имени — это очень интимно, по семейному.
«Вот тебе и шах, и мат, Мишенька, — ядовито усмехнулся мужчина сам над собой. — Она привыкать не хочет, но прекрасно обосновалась и живёт, тратя твои деньги. А что, одно другому не мешает».
