Он взревел, как раненый зверь, и на мгновение разжал руки, чем и воспользовалась домработница, освобождаясь, отскочив назад, подальше от него. А вот Вика, как и мужчина, не ожидала такой подлости от Вали, и была вынуждена тоже расцепить свои руки, когда Миша начал заваливаться на бок. Вика оказалась на полу, больно приложившись пятой точкой. Михаил устоял на ногах.
«Фу», — переводил он дух, готовясь к следующему раунду.
«Брателло, — поучало второе «я», — смотрю, ты не в лучшей форме. На обеих цыпочек тебя не хватит».
Валя схватила свою сумку.
«Нет, деточка. Так просто я не отпущу тебя», — вошёл в раж мужчина.
«А она ничего, — присвистнуло второе «я». — Глазки горят. На щеках румянец. Губы красные, манящие приоткрыты. Дышит тяжело. Грудь… Да, грудь… Одним словом без бюстгальтера».
Последнее явно заинтересовало Мишу, и его взгляд опустился ниже…
— Миша, — предупреждающе зашипела Валя.
— Милый! — Вика вскочила на ноги.
— Да, не милый я, не милый! — разбушевался Миша, развернувшись лицом к Вике. — Иди, оденься, для начала.
«Давай же, — подгонял он её про себя. — Мне надо с Валей решить небольшое разногласие».
«А раньше ты утверждал, что у тебя всё большое», — снова, проснулось второе «я».
И в этот момент Валя что-то швырнула в него.
«Деньги? Деньги!» — недоумённо смотрел он на домработницу.
— Уверена, что ты считал, что я обокрала тебя. Вот… Держи, свои буржуйские бумажки. Я боялась, что ты их потеряешь, поэтому убрала. И как ненормальная носила с собой, боясь оставить в своей комнате. Деньги-то немалые. И это забери, — она достала из сумки ключи, но не бросила их, а положила на тумбочку под зеркалом. — Теперь мы в расчёте. Надеюсь, никогда больше тебя не увидеть.
Валя окинула взглядом обнажённую фигурку Вики, покачала головой и покинула квартиру.
— Милый! Что это было? Ты спал с домработницей?
«Ага, — коряво ответил внутренний голос. — Не стесняйся, милый, дай ответ».
Мужчина пожал плечами и направился на кухню.
«Если я сейчас не выпью, то мои мозги взорвутся!» — решил Миша.
«Давай, брат, напьёмся от своей непроходимой тупости, — корил его внутренний голос. — Так обидеть человека. А ещё целоваться лез».
Мужчина вздохнул.
«Мерзавец!» — возмутилось второе «я».
«Согласен», — мужчина открыл холодильник.
«Извращенец!» — не унималось второе «я».
«Согласен», — достал бутылку водки.
«Дебил!» — обречённо добавил внутренний голос.
«Согласен», — мужчина взял из шкафчика рюмку, налил в неё горячительную жидкость и выпил.
Потом ещё. И ещё.
— Милый, — в кухню впорхнула Вика, на этот раз в своём крохотном халатике.
— Милый, — хихикнул Миша и выпил ещё.
Всю дорогу до дома Валя проплакала. Слёзы текли и текли. Горячие. Горючие. Солёные. Слёзы от обиды, разочарования и предательства.
«Я сама во всём виновата, — ругала она сама себя. — Знала, ведь что он богатый, избалованный эгоист».
«А как целуется!» — застонала, вспомнив мягкие, но страстные и требовательные губы Михаила.
«А его руки…» — тело до сих пор «жгло» и «покалывало» в тех местах, к которым он прикасался.
«Да, что же я за дура такая! — опять, начала себя ругать женщина. — Мало мне бывшего мужа. Так я себе ещё одного нашла. Как под копирку списанного…»
«Что он теперь обо мне думает, — шмыгала она носом. — Что я доступная и отчаявшаяся настолько, что готова отдаться на полу в ванной комнате, — поморщилась и вздохнула. — И всё же целуется он божественно. Сразу чувствуется опыт…»
«Конечно, — размышляла Валя, глядя на город за окном. — Он не обделён женским вниманием».
Перед глазами возникла картинка: обнажённая Вика прижимается к мужчине, который целует её…
«Как же больно и противно», — слёзы опять потекли из глаз.
— Вам плохо? — до её плеча дотронулась женщина, которая сидела рядом с Валей в маршрутном такси.
«Очень… Очень плохо», — проскочила мысль.
— Спасибо, всё хорошо, — всхлипывая ответила она.
— Меня, когда муж бросил, я, тоже, сильно переживала, — добавила собеседница.
«Когда меня муж бросил, я разбила сервиз, который его мать нам на свадьбу подарила, но не плакала», — хотела ответить ей молодая женщина, но промолчала.
— Не переживай так, девочка, — похлопала Валентину по ладони женщина. — Найдёшь ещё для себя мужчину. Другого. С которым будешь счастлива.
«Уже нашла», — слёзы, опять, подступили, душа.
«Боже, — пришла в ужас молодая женщина. — Я ведь действительно его сама нашла. Сама в свою жизнь притащила. И теперь считаю своим… Своим мужчиной. Да, что же я за…»
И слова потерялись в потоке новых рыданий.
Еле доплетясь до дома, у подъезда, она наткнулась на Маргариту Петровну, которая, как обычно, кормила кошек.
— Деточка, — всплеснула старушка руками. — Кто тебя так обидел?
«Жизнь. Жизнь меня обидела, — беззлобно ответила про себя Валя. — Счастья захотелось. И я забылась настолько, что позволила себе снова полюбить».
— Ой, — вздрогнула она, осознав, о чём только что подумала.
— Нос красный, распухший, глаза, как плошки. Руки трясутся, — не унималась Маргарита Петровна. — Тут без мужчины не обошлось, — и она досадливо покачала головой.
