— И как? Помогало? — затаила дыхание Валя.
— Когда как, — задумчиво произнесла Маргарита Петровна. — Если это касалось жизни, то, да, помогало. Но если это касалось мужчины, то, нет, тут надо сердцем решать, а не головой.
— Сердцем, — растянула слово молодая женщина, — это ведь так больно.
— Конечно, больно. Ты — живая женщина из плоти и крови. А чувства всегда приносят боль, будь то радость или огорчение.
— Разве может быть больно от радости? — удивилась Валя.
— Может, деточка, — вздохнула женщина, — ещё как может.
— Я не уверена, что готова. Ну, вы понимаете…
— Если будешь всё время оборачиваться на прошлые отношения, то никогда не сможешь вырваться из круга страха и в твоей жизни будут одни только разочарования.
— Боязно. Вдруг всё это, — она всплеснула руками, — обман.
— А вдруг нет?
— Не знаю, — отвела взгляд Валя.
— И не узнаешь никогда, если будешь всё время голову, как страус в песок прятать. Так что, — женщина допила чай, — заканчивай мучить себя. Пусть всё идёт, как идёт. В конце концов настоящий мужчина всегда делает шаг первым.
— Вы ведь не о Косте сейчас говорите, — прошептала собеседница.
— Нет, конечно. Этот мальчишка, ещё не дорос до серьёзных отношений. Да и не справится он с твоим характером. Прогнётся. Ты же сама не знаешь, чего хочешь.
— Он, — не стала называть имя Михаила, — значит знает? — хмыкнула.
— Он то знает, только пока сам об этом не догадывается, — засмеялась Маргарита Петровна. — Не дозрел. Но как дозреет, боюсь, деточка, тебе от него не убежать, — продолжала смеяться она.
— Скажете, тоже. Кто — он, а кто — я.
— А вот это и будет самым захватывающим в ваших отношениях,
Женщина поднялась с дивана и хихикая, покинула комнату Вали.
«Фантазёрка, — подумала молодая женщина. — В её возрасте может и не такое почудиться, а мне реально надо смотреть на жизнь».
И Валя принялась снова мыть, протирать, полировать, складывать и думать… о недозволенном… мужчине.
Стоя под тёплыми струями в душевой кабине, Михаил пытался смыть с себя неприятный осадок, который остался в его душе, после встречи с Викой.
— Да кем — бурчал он себе под нос, — эта деревенская моделька себя возомнила! Если бы не я, где бы она была!
«Что-то поздновато он за голову схватился», — тихо произнёс внутренний голос.
«Отходняк!» — пафосно ответило второе «я».
— И ещё… эти, — мужчина продолжал намыливать себя ароматным гелем для душа, — бубнят и бубнят. Никакой личной жизни!
«О, как! Он теперь о личной жизни заговорил, — поддел внутренний голос. — А она у тебя есть эта… личная жизнь? Одни понты, встречи с собутыльниками, да постельные приключения, — раздухарился он. — Это не личная жизнь — это деградация, Мишенька», — на манер Вики, съязвил.
— Да, что вы понимаете, — разговаривал сам с собой мужчина. — Сейчас все так живут. А я всё-таки небедный!
«Убогий, ты, друг мой. Убогий», — устало вздохнуло второе «я».
Миша поскользнулся и еле удержался на ногах. Сильно приложившись головой о стенку кабинки.
— Кого я слушаю! — разозлился он, сделав воду погорячее.
Но переборщил и на него сверху хлынул поток обжигающей тело воды.
— Да пропади всё пропадом, — грубо ругался Миша, выскакивая, в чём мать родила, из душевой кабины. — Вот, — внимательно посмотрел на себя в зеркало, — только этого мне не хватало.
Его левое плечо, грудь и нижняя часть скулы с левой стороны сильно покраснели.
— Надо намазать чем-нибудь, — сделал он вывод.
«А Валя бы лёд приложила», — мечтательно заметил внутренний голос.
— Ваша Валя на всё и всем готова лёд прикладывать, — насупился мужчина, вспомнив, как разозлился, застав Костю в комнате молодой женщины. — Просто мать Тереза, — хмыкнул он.
«Зато её нежные пальчики медленно поглаживали бы твоё израненное тело», — не прекращал соблазнять внутренний голос.
— Не могу же я заявиться к ней вот так, — осматривал свои повреждения Миша.
«Так, — хмыкнуло второе «я», — ты, действительно, не можешь к ней заявиться. Не мешало бы что-нибудь надеть на себя».
Мужчина задумчиво опустил взгляд по своему телу.
«Тьфу-ты, пакость, какая! — возмутился он. — Я о покраснениях говорю», — но, вдруг, запнулся и замолчал, вспомнив, как она предлагала приложить лёд и… туда…
— Я, видимо, схожу с ума! — ударил по раковине мужчина. — Думаю о какой-то домработнице.
«Подумаешь, — поддел внутренний голос, — бизнесмен выискался. Домработница — это не её видовая принадлежность. Это её работа. Она такой же человек, как и ты».
«Э, нет, — перебило его второе «я». — Он бы никогда пьяного к себе в дом не потащил, чтобы предоставить ночлег. Прошёл бы мимо».
— Да я вообще мало хожу, всё больше езжу.
«Тем более, — будто закивал головой внутренний голос, — пролетел бы на своей машинке и не заметил».
— Я, что, виноват, что богат? — усмехнулся Миша.
«Почему сразу виноват. Ты виновен, что перестал быть человеком», — вынес свой вердикт внутренний голос.
Второе «я» деликатно молчало.
— Если я сейчас же не вырвусь куда-нибудь развеяться, то даже не знаю, что могу сделать! — почти кричал мужчина, держась за голову.
