Рядом с нами был военный госпиталь имени Бурденко, меня там знали, я давал шефские концерты для врачей и пациентов — солдат и офицеров. Говорю, все, поехали. Мы с моим директором и помощником буквально насильно усаживаем ее в машину, привозим в больницу. Вечер, часов 10. Я просто чувствую, что все, край. Еще чуть-чуть и будет поздно. Галя упрямая. Боли адские, но терпит. Врач только взглянул на нее и резко так:
— Срочно на стол!
Операция шла 6 часов. Выходит доктор.
— Александр…
— Да.
— Зайдите.
Ребята остаются в коридоре, я захожу.
— Я сделал все, что можно. Готовьтесь. Рак, четвертая стадия. Как вы вообще успели ее привезти?
— Три дня уговаривал…
— Несколько минут оставалось до смерти. Еще бы чуть-чуть — и все.
На меня как будто ушат воды вылили. Дочери 12 лет. Отец нашел себя в профессии и ищет в личной жизни. В такой ситуации потерять мать — как нам всем с этим жить???
А дальше началась борьба. Моя личная война с раком — за жизнь моей жены. Пять курсов химиотерапии, потеря волос, парики, благо у меня их полно… После каждого сеанса «химии» у Гали был жуткий «отходняк» — ходила, держась за стенки.
Смотреть на все это спокойно я не мог. Пошел к своему другу, одному из братьев Вайнеров, Аркадию (Аркадий Вайнер — писатель, сценарист, драматург
Надо отдать должное еще одной женщине. Матронушке Московской, чей храм находится на Таганке. Каждый день Галя ходила туда молиться. Что именно ее спасло — не знаю, не берусь утверждать. Возможно, все вместе. Естественно, Галине дали инвалидность. Но главное — она выжила.
Прошло лет семь. Юбилей госпиталя Бурденко. Я приезжаю, а там все доктора — мои друзья, еще с Таманской дивизии.
Вообще-то, я часто обращался в этот госпиталь, там лечили практически весь мой коллектив. Когда кто-то руки-ноги ломал, когда сердце у моего директора Володи Анашкина отказало — всех везли в Бурденко. Низкий поклон всем врачам — лично от меня и от всех «пациентов» моего театра.
Так вот, юбилей. Праздничный концерт с моим участием, банкет. Ко мне подходит доктор — тот самый, который делал операцию Галине. Такой большой, крупный мужчина, а идет ко мне как-то неуверенно, как забитый мальчик. Мы поздоровались.
Я сказал первое, что пришло на ум:
— Вы — бог.
Он смотрит на меня и молчит. Вопросительно. После паузы я говорю:
— Жива.
— Как жива?! Я давал три месяца ей, но вам не сказал!
— А вот так, жива. Семь лет уже. Институт Герцена, София Львовна Вайнер, Елена Григорьевна Новикова держат ее. Ну инвалидность, вторая группа…
А он все повторяет, повторяет, как будто сам не может поверить:
— Как жива? Такого просто не может быть. Александр, я вам просто не сказал об этом, я вас пожалел. Я предупредил, но я не сказал…
Какой же он стал счастливый! Из побитого мальчика превратился в окрыленного человека. Сегодня он — главный военный врач Санкт-Петербургского военного округа.
Прошло уже 22 года. Галина живет в Москве, она педагог по театральному мастерству, преподает детям. Инвалидность сняли, рака нет.
Это все потому, что люди рядом. Доктора, которые знают свое дело. Люди, которые любят тебя и готовы сделать все, чтобы ты жил. Неважно, вместе или врозь. Мы всегда были и будем семьей. И родителями нашей дочери.
Два года я проработал в Калининградской филармонии. Руководил коллективом «Рикомбо», вел концертные программы в качестве конферансье.
Когда я только приехал по приглашению директора филармонии Назаровского, он клятвенно пообещал, что создаст мне все условия для успешной творческой работы. И квартиру предоставит, и много чего еще. Но к концу второго года я начал понимать, что обещанной квартиры мне не видать. А значит, надо валить. Куда? Понятное дело, в Москву.
Случай представился летом 1988 года. В Калининград приехали с гастролями замечательные артисты: Виктор Коклюшкин, театр Славы Зайцева и многие другие. Концерт на стадионе «Балтика» поставили вести меня — как звезду Калининградской филармонии.
Я где-то услышал, что осенью в Кисловодске будет проходить конкурс артистов эстрады. В перерыве подхожу к маэстро Коклюшкину:
— Здравствуйте. Скажите, пожалуйста, нет ли у вас случайно телефона Владимира Ивановича Точилина?
Владимир Иванович преподавал у нас в цирковом училище. Именно он выпустил великих, на мой взгляд, артистов, среди которых мои друзья — Валентина Коркина и Виктор Остроухов, Клара Новикова, Ефим Шифрин, Елена Камбурова, Жанна Бичевская, которые и по сей день блистают на эстраде.
Коклюшкин своим уникальным голосом отвечает:
— Есть. А вам зачем?
Я объяснил.
— Пиши.
Я записал. Звоню Владимиру Ивановичу:
— Я — Саша Песков, учился в цирковом училище, когда вы преподавали, хочу на конкурс…
Точилин ответил без промедления:
— Конечно, приезжайте, я вас приму. Я вас не помню, но подготовлю.
