<p>Алексан Аракелян</p><p>Мужчины, Богини и Сиртаки</p><p>Мужчины, Богини и Сиртаки</p><p>Действующие лица</p>Официантка. 25–30 лет (ведущая)
Мужчина 1: 40–45 лет (посетитель) одет неряшливо, нервный, с сединой.
Мужчина 2: 40–45 лет (посетитель) ухожен и богат.
Мужчина 3: 60–70 лет (посетитель) стар, согнут, с костылем, вид болезненный
Мужчина 4: 25–30 лет (посетитель) красив, строен.
<p>Действие 1</p>На сцене барная стойка, и несколько столиков. Утро. Перед занавесом. Подходит девушка в плаще, снимает и кладет его на стул. И остается в трико (форма, свет, музыка – сиртаки)Официантка. Есть несколько минут у каждого рассвета,Когда, вдыхая утро, мы дышим чистотой.Никто не трогает и не тревожит душу.Покой. Покой…Но каждому из нас даны заботы дня,Хотя, если спросить, что ищешь ты,Ответ всегда один – покоя и любви.Кто может дать тебе все это, ответ опять же один для человека – женщина, в которой живет Богиня, но мужчины, эти существа, все ищут что-то, чтобы доказать, что это все-таки не так, когда они с рождения находятся в нашем подчинении, а ходят, бегают, стремятся на войну.
Они пытаются уйти, и непонятно, почему, когда мы все им можем так отдать, лишь стоит этого желать. (Танец у стула.)
Ты хочешь видеть солнце —Это я.Когда любить меня ты будешь,Я буду солнцем для тебя.Тебе захочется воды,От жажды можешь ты погибнуть —Я с губ моих отдам тебе любовь,Что может больше утолитьТвою в пустыне жаждущую душу.Тебе лишь надо попросить,И я приду, и голову твою я подниму,Чтобы забилась снова в тебе жизнь.Но вы не можете никак понять, что если вы – земля,То мы – цветы на ней, мы хлеб и воздух,Дождь и снег, но больше мы – тепло.И только мы даем вам жизнь,И мы же с ней играем.И, если памятник хотите вознести,То лучшее творение – это мыА вы,О вы опорный каменьПоэтому сплетаясь и кружасьСтремясь от нас уйти, и убегатьЗапомните, что есть одни силкиИ в клетку вы вернетесь сами.(Она берет со стула плащ, надевает, смотрит на часы.)
Пора на работу. (Слова читаются, одновременно звучит сиртаки, очень медленный начальный ритм.)
Открывается занавесМужчина 1. (Заходит, садится за стол. За барной стойкой, официантка надевает форму.) Когда ты там закончишь и принесешь мне кофе?
Официантка. В это время все пьют дома, и кофе им подает жена.
Мужчина 1. Давно ушли эти времена. Что ты делаешь?
Официантка. Я ставлю тебе кофе. А может, добавить что-то к кофе, вчерашние пирожные еще остались?
Мужчина 1. Вчерашние. Все вчерашнее. (Звонок телефона.) Да, привет, как, я не могу. Мои дети, я должен платить алименты, за что? А, за то, что это мои дети? Нет, я не отказываюсь от моих детей, но это были дети любви, а сейчас ты любишь другого, а платить должен я, за то, что ты любишь другого?! Это не бред. Ах, законы? Их придумали подкаблучники и рогоносцы, от зависти к свободным людям. Тебя меня надо видеть, прежде чем ты отправишь меня к психиатру, если я не заплачу деньги. Ну хорошо, это мои дети и напоминание об ужасах с тобой. У тебя от него не ожидается детей? Нет. Тебе хватит моих, но это нечестно, или ты его не любишь. Не вешай трубку. Мой голос напоминает тебе о боли при родах. Т.е. это такая же боль. Поэтому ты не хочешь меня слышать, а он не хочет тебе платить за мое присутствие в виде моих детей рядом с собой. Может, ты еще любишь меня?! Если это так сильно… А, шуточки у меня идиотские. Деньги или тюрьма? Не бросай трубку. Черт, повесила…
Официантка. Ваш кофе. А может и пирожные? Вчерашние.
Мужчина 1. Вчерашний день, кажется, он в прошлом, но алименты – это настоящее. Вчерашние пирожные стоят как сегодняшние или как вчерашние?
Официантка. Одинаково. Что то Вы сегодня грустны? Вы не работаете? И зачем Вам эта веревка?
Мужчина 1. Ты хорошенькая.
Официантка. Я это знаю.
