– Я женился три года назад, – ответил недоросль почти шепотом, наклоняясь ко мне.
– Жена местная?
– Да… – ответил он неуверенно и добавил не сразу: – Она уехала в город еще весной.
Я едва сдержал ухмылку – надеюсь, он ничего не заметил. Судьба, против которой не попрешь. Карма. Предназначение, которое не нужно искать: быть вечным генеральным директором предприятия «Арсенал», производящего джемы, повидло и цукаты, а твои женщины будут все время сбегать в город.
– У меня есть сын, – сказал он с гордостью. – Тоже Андрей. Полтора года.
Мы выпили за его сына, и я спросил:
– Смена растет?
– Не дай бог! – вырвалось у мальчика Лиски…
Я проводил его домой, он не привык к алкоголю, и я побоялся отпускать его одного. Он жил в большом двухэтажном частном доме, окна его приветливо светились. Андрей долго возился с запором калитки, и мне показалось, что ему не хочется идти домой – он стал словно меньше ростом. И я подумал, что Лиска была самым ярким событием в его жизни и ничего ярче у него уже не будет, а будут оставшийся в прошлом веке Зареченск, строгий батя и предприятие «Арсенал» – гирей, привязанной к ноге.
Мы попрощались, и я пошел к дому Лиски. Дождь к тому времени припустил уже вовсю. Тяжелые капли колотили в размокшую землю, вздувая пузыри на лужах, мокрый Ленин призраком угадывался в свете единственного синеватого фонаря.
Я нашел ее дом почти на ощупь – здесь стояла кромешная тьма. С трудом открыл скользкую калитку, прошел по заросшей неровной дорожке, уклоняясь от дружеских объятий репейника, поднялся на крыльцо. Сунул пальцы в щель над дверью и сразу же наткнулся на острый холодный ключ. Совершая чудеса эквилибристики, я умудрился всунуть ключ в замочную скважину, повернул его, и дверь неохотно подалась.
Я не знаю, зачем вернулся. Что-то держало меня здесь, что-то зацепило острым коготком и не отпускало. Я на ощупь включил свет – он брызнул неуверенно и слабо, по-комариному зазвенела под потолком единственная «живая» лампочка. Люстра с тремя рожками была покрыта толстым слоем пыли, через стекло угадывались засохшие трупики насекомых. Мне пришло в голову, что если увидят свет в окнах, то по городку поползут слухи. Я задернул занавески и, помедлив, шагнул в Лискину комнату.
Как я уже сказал, я не смог бы объяснить, зачем вернулся и чего ожидал. Я знал, что не могу уйти отсюда просто так, не прикоснувшись еще раз, не попытавшись понять, не проникнуться духом дома, где она прожила почти всю свою жизнь. Я хотел почувствовать ее дом…
Я открыл тумбочку – там была пачка исписанных, отсыревших и пожелтевших листков, и я принялся перебирать их. Отдельные фразы, стихи, все вкривь и вкось, с восклицательными знаками, рожицами, цветочками. И в самом низу стопки тетрадь в красной обложке. Я подумал, что это дневник, но ошибся. Это был рассказ или повесть под названием «Приключения Кирша и его друзей». Сказка для детей? Озадаченный, я начал читать.
