– Вы совершенно правы, мистер Финчли, овощная диета – буквально панацея почти от всех видов запоров. Разумеется, кроме тех случаев, когда необходимо оперативное вмешательство. А кстати, колоноскопию она давно делала? Тем, у кого проблемы с кишечником это необходимо делать регулярно.
– Вы что, шутите? – Поперхнулся Левин.
– А чем разговор о запорах хуже разговора о маньяке?
Тедди так скривился, что Микки и Финчли дружно расхохотались.
– Приходите как-нибудь к нам, моя старуха обрадуется. Только знаешь, Микки, она у меня немного ханжа, я скажу, что ты внебрачный сын Джоуи, ладно?
– Вполне приемлемая легенда. Мне будет приятно сыграть эту роль.
– Кстати, а что на счет твоих настоящих родителей? Я ведь так и не в курсе. Они живы?
– Эта странная история когда-то была длинной. Но, чем старше я становлюсь, тем она короче. Видимо, излишние подробности с годами выпадают из памяти. В принципе, я уже рассказывал Тедди, но если он вас до сих пор не посвятил, могу повторить. Я жил в России, в Москве, всё детство там провел, практически безвылазно. Жили мы с мамой. Отец очень щедро оплачивал мое содержание. Собственно этим его участие в моей судьбе до поры и ограничивалось. Женат он на маме не был, в метрике под словом отец у меня стоял прочерк. Не знаю, была ли у него другая семья, до четырнадцати лет я его вообще не видел. А вот когда мне исполнилось четырнадцать, мама умерла. До сих пор не понимаю, в чём было дело. Подозреваю, что она отравилась. Или отравили ее? Мне казалось, мы жили хорошо, и причин убивать себя не было. Тогда возник отец. Он странно себя вел. Оставил жить одного в пустой квартире. Сделал так, что в интернат не забрали, оформил на кого-то фиктивное опекунство. Заваливал деньгами, подарками, сам редко приходил. Я начал выпивать, кутить с друзьями. Бог знает, что мы вытворяли, сейчас страшно вспомнить. Как я не погиб, не понимаю. Вот так я жил недолгое время (раньше казалось, долгое). А однажды отец приехал и велел идти за ним, повез куда-то. Я до последнего не знал, куда мы едем. Привез в аэропорт. И в ожидании рейса объявил, что в России жить невозможно, а он мне делает царский подарок – где надо заплатил, подсуетился и устроил так, что меня усыновляет американская семья. И вот сейчас я полечу в Америку.
– С ума сойти. Неужели такое возможно?
– Говорят, сейчас там совершенно другие порядки, но в 90-е было возможно.
– А те люди, что тебя усыновили, Эвансы?
– Нет. Они мне дали другое имя и свою фамилию. Но когда я получал уже взрослые документы, сказал, усыновители плохо со мной обращались, и попросил записать меня Майклом Эвансом. Мне разрешили.
– А почему Эванс?
– Просто понравилось звукосочетание.
– Они действительно плохо с тобой обращались?
– А как вы думаете, что за люди согласятся усыновить пятнадцатилетнего русского мальчика, да еще не глядя? Разве что святые. Но эти святыми не были. Я уехал от них в восемнадцать. С тех пор мы не виделись. И даже не созванивались.
– А русский отец не искал тебя?
– По крайней мере, не нашел.
– Ты не хотел бы узнать, жив ли он? Я могу это выяснить.
– Нет, спасибо, мистер Финчли, зачем?
– Всё-таки отец. И он уже стар, я полагаю. Возможно, он нуждается в тебе.
– Вы очень добрый человек, мистер Финчли, видимо, я не такой.
– Ты прекрасный человек, Микки. Учитывая всё, что тебе пришлось пережить, и чего при этом добиться. И прости меня, сынок, прости, что не узнал тебя раньше.
– Ну что вы, мистер Финчли, мне вы ничего не должны.
– Ты прав, перед Джо я тоже виноват.
Микки и Тедди переглянулись. «Старика здорово развезло, подумал Микки». – «Да-а, давно он так не набирался, видимо твой рассказ на него подействовал. Отвезем его домой», – подумал Тедди. Они подхватили адвоката под руки с двух сторон, и повели к машине.
По дороге домой Тедди спросил:
– Слушай, Микки, а как твое настоящее имя?
– Майкл Эванс. Всё, что я сделал настоящего, я сделал под этим именем. Но ты можешь звать меня просто Микки. Тебе ведь нравится так?
– Мне очень нравится.
Дома Тедди заладил свое:
– Ты действительно думаешь, что не Дмитрий проник в квартиру?
– А ты действительно думаешь, что Дмитрий?
– Без вариантов.
– Тедди, прошу тебя. Я уже устал себя казнить за то, что с ним связался. Это глупое приключение отравляет наши отношения. Разве мы не счастливы с тобой вдвоем? Зачем ты всё время ставишь его между нами третьим? Обними меня и перестань о нём думать.
– Я боюсь за тебя. Если он задумал что-то…
– Замолчи. Меня тошнит от разговоров о Ростовцеве. И вообще от всего, что с ним связано. Я даже отказался от своей каморки, а так удобно было отдыхать там между операциями.
– Теперь ты будешь уезжать домой, и отдыхать здесь. Долго-долго.
– Кстати, я вот всё удивляюсь, что это за дом такой?
– В смысле?
– Для гей-пары совершенно не подходящий дом. Даже не верится, что в этом доме столько лет жили порядочные педики.
– Э… я что-то не догоняю. Соседи не подходят, или что?
– Да нет же, плевать на соседей. Совершенно невозможно уважающей себя гей-семье жить в доме, где нет джакузи.
