Мужчины на моей кушетке полностью

– Я к этому не привык, – отозвался Дэвид, ссутулившись. – Я чувствую себя беззащитным, и мне это очень не нравится. Я предпочел бы сохранять контроль.

– Вы говорите, что любите Никки, но как на самом деле эта любовь ощущается в вашем теле, когда вы вместе?

– Не знаю, – вздохнул он. – Она где-то здесь. – Дэвид обвел ладонью пустое пространство перед своей головой.

Для Дэвида любовь была абстрактной концепцией без всякого внутреннего компонента. Любовь была развоплощенной . Я уже сталкивалась с этим прежде, и эта мысль тревожила меня: почему людям так трудно ощущать любовь?

– Возможно ли, что ваша потребность контролировать отношения и избегать уязвимости блокирует вашу способность ощущать любовь? – предположила я.

– Что вы имеете в виду? Я же люблю свою подругу!

– Тогда вы знаете , что такое любовь.

– Ну, я…

Дэвид мог чувствовать порывы привязанности к Никки, но на самом деле он не ощущал теплого, довольного благополучия любви. Наоборот, все чувства, которые он мог идентифицировать, были голодом по этому неуловимому состоянию.

– Я слышу, что она любит вас . Но на самом деле ваше описание звучит так, будто вы нуждаетесь не в том, чтобы быть любимым, а в том, чтобы чувствовать себя желанным . Вы хотите, чтобы вас хотели снова и снова. Вы никак не можете насытиться тем, что женщина вас желает. Но кого желаете вы ?

Ответа у Дэвида не было. Я усилила давление:

– Чтобы желать кого-то, необходимо отдавать что-то от себя, позволять себе тоже чувствовать любовь к кому-то. Я не вижу, чтобы вы шли на такой риск, – пока. Только когда вы сможете терпимо отнестись к этому риску, вы обретете истинную силу.

Молчание.

– За чем вы на самом деле охотитесь? За любовью или за подтверждением своей репутации? Чтобы любить кого-то, нужна… смелость .

– Вы меня бесите! – заявил Дэвид, нахмурившись и обхватывая себя руками.

– Хорошо! И что же именно вас бесит?

– Я, черт возьми, чувствую себя пристыженным, мелким и… жалким.

– Отлично! – воскликнула я. – Наконец-то вы позволяете мне рассмотреть вас . Спасибо!

– Да на здоровье!

– Хорошо. Теперь мы можем немного поработать…

Когда мы в следующий раз встретились с Дэвидом, он вошел в кабинет в необычно подавленном состоянии. Его характерные повадки «крутого парня» сменились паникой. Никакого флирта или жеманной светской беседы.

– Думаю, моя подруга мне изменяет! – выпалил он. – Но она это отрицает.

– Что привело вас к такому выводу?

– Я заглянул в ее сотовый и нашел СМС от другого мужчины, он писал, что едет к ней. Сообщение было послано в три часа ночи. Она утверждает, что это просто ее друг, а сообщение он послал ей по ошибке. Я был вне себя. Уехал домой и начал листать свою телефонную книжку.

Ах, телефонную книжку! Любимое одеяльце Дэвида! Символ его состоятельности. Ключ к тому, что не дает ему раскрыться.

– Я позвонил той сексуальной брюнетке, с которой познакомился на днях в «Будда-баре», и она пригласила меня к себе. – Его голос упал до шепота, в котором отчетливо сквозило отвращение. – Но когда я попытался заняться с ней сексом, то не смог добиться этой долбаной эрекции!

Я сочувственно нахмурила брови.

– Я все это время думал о Никки, – продолжал он. – Я не мог сосредоточиться. Даже когда эта цыпочка взяла его в рот, я не смог сохранить твердость.

Отвращение Дэвида к себе дошло до кризисной точки – и для него это была хорошая возможность роста. Он пытался избавиться от своей боли, спрятавшись от нее в сексуальном приключении, – и просто не сумел сбежать . Теперь его защита была сломлена. Он чувствовал себя отвергнутым. Он чувствовал себя неудачником. Он был похож на мальчишку, который плачет из-за того, что его не взяли в спортивную команду.

– Вы так злитесь на себя из-за того, что у вас не встал, – и это при том, что у вас был такой серьезный повод для расстройства?

– Да! – Он пожевал нижнюю губу, потом взорвался гневом: – Долбаные суки!

– Вы злитесь. А еще похоже, что вы обижены и считаете, что женщинам нельзя доверять.

– Все они изменщицы, – холодно объявил он.

– Однако вы нуждаетесь в женщинах, вам нужно, чтобы вас любили, – с жаром сказала я.

– Да, – согласился Дэвид, его лицо омрачило мимолетное выражение обиды.

– Но вы боитесь им доверять, – продолжала я, ища взглядом то, что пряталось за сдержанностью, которую выдавали его сжатые челюсти.

– Вот потому-то у меня есть одна основная и много других про запас, – сказал он, возвращаясь к испытанному шаблону.

– И это помогает вам чувствовать себя в безопасности?

– Да. Да! Я просто ненавижу быть один. Это хуже всего. Я этого не выношу. Мне становится так скучно! И я начинаю звонить всем, кого я знаю, ища любую девушку, с которой можно встретиться.

– Значит, вас пугает не только отсутствие отношений, но и одиночество в своей квартире – пусть даже только на одну ночь – для вас уже чересчур.

– Такое ощущение, что мне неуютно в моей собственной шкуре.

– Можете описать, что вы при этом чувствуете?

– Не знаю, – сказал он с усилием.