Мужчины на моей кушетке полностью

И с той же легкостью я составляла списки в отношении самой себя. Может быть, я просто фокусируюсь на негативе и игнорирую позитив? Может быть, я сама создаю себе головную боль? Он – замечательный. Я – сумасшедшая. Пора захлопнуть дневник. Спокойной ночи!

Я хотела найти один простой вопрос и задать его себе, чтобы он покончил с моей внутренней битвой. Можно назвать его главным вопросом , который определил бы, что мне следует делать – остаться или уйти. Как-то я прочла в газете колонку об отношениях под заголовком: «Прибавляет он тебе жизненной силы – или отнимает ее?» Прямо в точку! Моя искра, моя душа то и дело вспыхивала, потом угасала.

Мама задавала вопросы: «Тебе нравится его общество? Если ты собираешься провести всю жизнь с одним человеком, важно, чтобы тебе по-настоящему нравилось находиться в его обществе».

Подруга интересовалась: «Он собирается позаботиться о тебе в смысле финансов?»

Я спрашивала саму себя: «Любовь это или фантазия? Дело в любви или в моем эго? Почему я на самом деле с ним?»

– Я познакомилась с этим русским в тихом полуподвальном баре в Челси. Мы сидели в уголке возле камина, погрузившись в беседу о написанной мною статье о свободе слова в Украине. Он назвался дипломатом, но мне думается, что он с тем же успехом мог быть и секретным агентом…

Это была моя первая встреча с Сашей, подругой Алекса, ставшего моим пациентом двумя месяцами ранее. Она не так давно приехала из Чешской Республики, работала писателем-фрилансером; девушка с высокими скулами и миндалевидными глазами, которые она подводила темным карандашом, рисуя стрелки, акцентируя экзотичность своей внешности. Саша украшала свой былинный сказ цветистыми подробностями.

– Пристальный взгляд его темных глаз затягивал меня, – продолжала она с мягким акцентом, но без всяких пауз или скованности. – Он словно пытался… не знаю… отыскать меня саму за моими словами, пока я его расспрашивала. Я не могла поверить, что на самом деле сижу рядом с ним, и гадала, понимает ли он, что я вся дрожу, жажду его… Должно быть, он понимал, потому что вдруг начал медленно обводить пальцем мои губы и положил конец вопросам, нежно коснувшись моего языка… Мы ушли из бара и отправились в его номер в отеле Soho Grande . Я была… я хотела… чтобы он взял меня силой. Немедленно! Однако он заставил меня ждать. Его голос был мягким, неторопливым и уверенным, он велел мне сесть на кровать и расстегнуть блузку. Я так и сделала, а он наблюдал за мной через комнату, одобрительно кивая, пока обнажалась моя грудь. Я продолжала раздеваться, и он называл восхитительным каждый изгиб моего тела. Наконец он подошел ближе и, когда я приподняла юбку, оголяя бедра, стянул мои трусики до колен. Прижался губами к моему уху и прошептал: «Хорошая девочка!» Я услышала, как расстегнулась пряжка на его ремне. Почувствовала, как он стянул мои трусики до самых ступней, и отшвырнула их ногой в сторону. Не снимая с меня блузку, он прихватил в горсть волосы у меня на затылке и, глядя мне в глаза, начал проникать в меня, сильно и медленно…

– Теперь вы понимаете, почему я не хочу трахаться со своим бойфрендом? – тихо спросила Саша.

М-м-м… да. Пожалуй, я понимала.

Саша загипнотизировала меня своей душераздирающей историей. Но я не могла позволить себе нежиться вместе с ней в лучах воспоминаний. Я стряхнула жаркую волну и восстановила терапевтическую дистанцию.

Эта соблазнительная история ошарашила меня еще и по иной причине: Саша оказалась абсолютно не похожа на женщину, к встрече с которой меня подготовил Алекс. В его описании она казалась асексуальным «синим чулком». После трех лет их романа Алекс обратился ко мне, встревоженный тем, что у Саши развилось отвращение к сексу. Он хотел воскресить ее гаснущее либидо и удержать их обоих от сползания в те благодушные десексуализированные отношения, о которых все мы то и дело читаем в женских журналах.

После нескольких сеансов, которые я провела с ним лично, Алекс с нетерпением ждал возможности предложить Саше встречу со мной. У него и в мыслях не было, что она ему изменяет, – его интуиция молчала. Однако я теперь ясно видела глубокую расселину между реальностью и его восприятием. Я ругала себя за легковерие, с которым «купилась» на рассказ Алекса об их отношениях. И заодно, переживая за Алекса, досадовала на Сашу, как будто она предала и меня.

Саша стала резким напоминанием о том, что ни в коем случае нельзя позволять себе полностью втягиваться в историю пациента так, будто она представляет истину в последней инстанции.