Слишком быстро. Слишком опасно.
Язык Первого Правителя, сплетясь с моим языком, подарил последнюю ласку и выскользнул. С губ сорвался разочарованный вздох, больше похожий на стон.
— Этого не избежать. Ты всё равно будешь моей. — Горячее возбуждённое дыхание Томаэля опалило шею. — Плевать на дурацкие запреты Касаэля…
Услышав знакомое имя, я будто очнулась от долгого глубокого сна и… Только сейчас осознала, что лежу на огромной кровати и млею от ласк Томаэля.
Как и когда мы здесь оказались, наверное, знал только он.
Я дёрнулась резко в объятиях, но это не помогло. Ансур был намного крупнее и физически сильнее меня.
— Я могу весь этот мир бросить к твоим ногам, Лина.
Томаэль не иначе как пытался гипнотизировать меня своим тихим глубоким голосом. И банальными мужскими сказками…
— И какую же плату за этот мир ты хочешь?
— Ночь в моей постели. Согласись, это невысокая цена в обмен на целый мир. — Его пальцы с маниакальным отчаянием сминали моё платье и впивались в бёдра, причиняя боль.
— Ночь с тобой? Всего-то?
Я не пыталась скрыть иронию. Но ансур был настолько увлечён процессом искушения, что вообще ничего вокруг не замечал. Кроме собственных желаний, конечно.
— Со мной будет лучше, чем с братом. Я знаю много способов осчастливить женщину. — Подушечки больших пальцев Томаэля с лёгким нажимом массажировали мои бёдра.
Если это был один из известных Тому способов «осчастливить женщину», то в данную минуту он явно не работал.
— Ты знаешь, как осчастливить? Серьёзно?! — разозлилась я уже не на шутку. — Это ты сам так решил? Или сказали те женщины, которых убила твоя стихия?
Первого Правителя ничуть не задели и не тронули мои слова. Ни один мускул не дрогнул на его красивой инопланетной морде.
— Тише, землянка. Придержи свою страсть до минуты, когда я овладею тобой.
Он потянулся ко мне и припал губами к шее, неожиданно вызвав неконтролируемую сладкую дрожь во всём теле. Медленно проложил на ней кончиком языка влажную дорожку от плеча вверх к уху.
— Ты овладеешь не мной, а моим телом, — повторила я упрямо.
— А ты решила, что мне нужно что-то ещё? — Томаэль отстранился и хрипло засмеялся, покачав головой. — Наивная маленькая землянка. Всё, чего я хочу… — Он указательным пальцем прочертил на моём предплечье волнистую линию. — Это свадебный браслет и вернуться домой. Осточертела за семь лет ваша грёбаная планетка.
— Да ты просто… — Я вскочила. Замахнулась, полная решимости врезать ансуру, но он успел перехватить мою руку.
— Довольно, Линара! Ты меня утомила…
Не дожидаясь, пока я снова начну возражать, Первый Правитель жёстко смял мои губы губами и повалил на спину.
Утопая в простынях под весом мужского тела, я была лишена возможности сопротивляться. Я позволяла ансуру торопливо избавлять меня от одежды. И лишь один раз покосилась на сумочку, лежавшую на другом конце кровати.
В ней находилось то единственное, ради чего я согласилась прилететь во Дворец Правителей.
Ради того, чтобы увидеть, как вытянется физиономия Томаэля Тесорея. Ради мести. И эта месть будет сладкой…
Но всему своё время. А пока…
Я прикрыла глаза и позволила той второй женщине внутри себя взять верх и сделать так, чтобы Первый Правитель никогда не смог забыть эту ночь. И того, как может осчастливить ансура одна наивная маленькая землянка.
Особенно если этот ансур её ужасно бесит.
И пусть не говорит потом, что я его не предупреждала…
С Томаэлем всё происходило совсем не так как с его братом.
В нашу первую ночь Кас постоянно пытался произвести на меня впечатление жестокого, циничного и брутального монстра. Не знаю, зачем ему это понадобилось. Но я почти поверила в этот образ. Даже когда он притащил меня в свой Мирхолль, в свой искусственный рай на Земле.
И только сейчас, невольно сравнив двух мужчин, поняла, что Касаэль после той ночи в его покоях на самом деле хотел мне понравиться.
Том в отличие от него не претворялся.
Всё чего он хотел от меня, это брачный браслет, который позволил бы братьям-ансурам вернуться домой.
Первый Правитель был ненасытен в сексе. Не прерывая контакта, он перекатился на спину и приподнялся вместе со мной. Прислонился спиной к высокому резному изголовью кровати.
Мне ничего другого не оставалось, разве только оказаться сидящей верхом на нём.
Насколько я помнила, стихией, жившей в Томе, была вода. И я очень хорошо чувствовала в нём силу этой стихии. Грубую, смывавшую всё на своём пути. Мощной волной разбивавшую любые возводимые мной преграды.
Эта сила ощущалась в каждом толчке Первого Правителя Тесорея, когда он врывался в меня, как цунами врывается в спокойную прибрежную гавань.
В каждом движении, от которого предавало тело, и меня с головой накрывала волна неземного удовольствия.
В каждом взгляде, когда ансур топил меня в зелёном болоте своих глаз.
И в глухом финальном рыке, когда я, дрожа в крепких мужских руках, обессилившая уткнулась лбом в лоб Томаэля.
Он тяжело дышал и молча пожирал меня глазами. Всё такими же голодными, как до этого безумного секса. Прилипшие ко лбу ансура волосы были влажными.
