А при мальчишке она не лезет к хозяину, в такой компании ее можно терпеть, решил Апельсиныч. Но ночью она прокралась к хозяину в комнату, тот сразу запер дверь, и чуткий слух Апельсиныча улавливал звуки, которые смущали покой порядочной собаки. Хотелось немедленно сделать какую-нибудь пакость… Ага, вот стоят ее сапожки. Апельсиныч понюхал их, можно погрызть! Может, тогда она перестанет сюда приходить?
…Утром, когда все еще спали, хозяин собрался вывести Апельсиныча, и тут заметил растерзанные Ирины сапожки.
– Ну что ты, дурачок, наделал, а? Зачем? Она тебе не нравится? Ничего, придется смириться, она скоро вообще к нам переедет, – втолковывал хозяин Апельсинычу, но предварительно положил то, что осталось от сапог, в пакет и по дороге выкинул в мусоропровод. – Я ведь понимаю, если бы ты мог говорить. Но ты не можешь, и так выражаешь свое недовольство. Ну что ж делать… Ты это зря, она чудесная… Я люблю ее, понимаешь? Думаешь, я буду тебя меньше любить? Ничего подобного! Просто это другое. У нас скоро будет семья, будем жить все вместе, ты не будешь целыми днями сидеть один. Тебе понравится такая жизнь. А мальчонка какой замечательный, ты же с этим не поспоришь, правда? Он ведь тебе понравился? Да? Куда больше, чем моя Шурка? Стыдно признаться, но и мне тоже… Так получилось, я, наверное, сам виноват, но она меня знать не хочет. Как, кстати, и Сашка своего отца… Так странно все сходится. А мальчонка нуждается во мне… И я, кажется, знаю как ему помочь…
Апельсиныч обожал эти монологи хозяина, обращенные к нему. Они успокаивали, пес понимал, что хозяин его любит и нуждается в нем как в собеседнике, хоть и молчаливом.
– Обещаешь мне больше не делать глупостей?
Апельсиныч преданно глядел в глаза хозяина.
– Значит, договорились.
Когда они вернулись, Ира и Сашка уже встали.
– Федя, с добрым утром! Почему ты меня не разбудил? Вместе бы погуляли! Привет, Апельсиныч!
Ира улыбнулась ему чарующей улыбкой.
– Феденька, какие у нас нынче планы?
– После завтрака поедем в торговый центр.
– Господи, зачем?
– Видишь ли, Апельсиныч сгрыз твои сапожки. В хлам!
– Ревнует? Бедолага! – воскликнула Ира и погладила Апельсиныча. Он понял, что она не рассердилась. Надо же!
– Скажи, у тебя есть еще какая-то обувь, чтобы до магазина дойти?
– Только шпильки!
– Не беда, мы с Саньком будем держать тебя с двух сторон! А обедаем сегодня у Елизаветы Марковны.
– Не надо меня держать, я прекрасно умею ходить на шпильках!
– А мне всегда кажется, что это очень опасно.
– Смотря для кого! – засмеялась Ира.
Надо же, она не рассердилась и не расстроилась, умница моя! – умилился Федор Федорович.
Они купили очень красивые и дорогие сапожки, такие Ира сама не могла бы себе позволить.
– А смотри, какие красивые туфельки! – Федор Федорович взял в руки и вправду прелестные туфли из коричневой замши.
– Нет, мне такие ни к чему, хватит с меня и сапог!
– Но сапожки – это возмещение ущерба, – засмеялся Федор Федорович, – а туфли – это будет мой подарок. Я же тебе еще ничего не дарил… Ну пожалуйста, примерь!
В результате купили еще и туфли. А Сашке купили новую игровую приставку.
– Ирочка, я вот что подумал… Вероятно, надо было организовать Саньку какую-то культурную программу, а я…
– Не надо культурную программу! – закричал Сашка. – Я сколько раз был в Москве, и еще потом буду тут жить, тогда и составите мне культурную программу, а пока хочу бескультурную!
– Так и быть! На сей раз сойдет и бескультурная! – рассмеялась Ира. Ей давно не было так хорошо.
Потом они купили цветы и поехали к Елизавете Марковне.
– Как же я рада видеть вас в таком составе!
В какой-то момент Елизавета Марковна попросила Иру помочь ей на кухне.
– Знаешь, – зашептала она, – мне сегодня звонила Густя, она там от ревности с ума сходит…
– Тетя Лиза, согласитесь, это ужасно глупо!
– Согласна! Но с этим надо что-то делать… Может, имеет смысл предложить ей тоже перебраться в Москву?
– Ну нет! Пока нельзя, она же все мне отравит… Если бы вы слышали, какие гадости она мне говорила в последнее время. И вообще, хватит с Феди и одной тещи! Я вовсе не хочу, чтобы он в результате сбежал из дому. Ничего, от Москвы до Питера четыре часа езды или час лету… буду раз в две недели к ней ездить…
– А ты работать собираешься?
– Ох нет, пока не хочу! Надо будет покупать квартиру, обустраивать ее, видели бы вы, в каком неуюте живет Федя… Вот устроимся, а там видно будет… И за Сашкой надо приглядывать.
– Да, вероятно, ты права.
– А эта ревность меня уже достала. Апельсиныч из ревности сгрыз мои сапоги, – со смехом сообщила Ира.
– Да ты что! А Сашка, я смотрю, уже души в будущем отчиме не чает!
– Да, и я счастлива от этого!
В понедельник утром Федор Федорович пошел на работу. А Ира с Сашкой поехали навестить тетушку.
Федор Федорович вызвал к себе главу айтишного отдела Славу Божка.
– Вячеслав, не в службу, а в дружбу…
– Слушаю вас, Федор Федорович.
– Понимаешь, тут такое дело… Надо помочь одному пацану…
– Какому пацану?
– Ну, считай, моему сыну…
– Так у вас же вроде дочь?
– Теперь будет еще и сын. Только это сугубо между нами.
– Понял. Я – могила. Так что там такое?
