Рука поднялась к собственной щеке. Воспоминания жгут болью, которую не притупить никакой арникой.
Огромные солёные капли на её ресницах. Я дурак, причина моего раздражения не стоит её слёз!
А вот она прижимается ко мне, такая хрупкая, чумазая и напуганная. Доверчиво следует за мной в офис. Тает от безобидного массажа. Вижу, что это настоящее, такое не сыграть, и я не верю, хочу верить в то, что она может быть Ноэмией.
Её смех и искрящаяся радость в ресторане. Я, блин, завидую шампиньонам с улитками, которые вызвали у неё столько восторга!
Её губы. Мягкие, тёплые, податливые, словно крупные ягоды малины. Кусни, прихвати зубами, и они брызнут сладким соком. Одна лишь эта мысль придавливает мои веки тяжестью, заставляя закрыть глаза, отключить все другие чувства, чтобы прожить вновь тот момент в воспоминании.
Калейдоскоп памяти ускоряется одновременно с моим пульсом. Синие блики гортензий в зеркальной радужке глаз. Тонкие пальцы на моих плечах. Полумрак моей спальни. Ощущение её дрожи на моих ладонях. Она тоже хочет меня, она готова стать моей.
— Раф…
Я снова и снова слышу этот полустон-полувсхлип.
Сто-о-оп!
Широко распахиваю глаза, тру виски.
Горечь. Неверие. Желчь. Боль. Последняя Надежда. Последнее разочарование.
Её холодный скользящий взгляд, прежде чем она удалилась за стеллажи магазина.
Мне понадобилась неделя изматывающего спорта и медитаций чтобы понять и принять, что то, что задумывалось как месть, было моим способом бегства от теперь уже очевидного: я влип, я хочу эту девчонку, кем бы она ни была: Чудилой, Чейс, Мэри Поппинс, долбаной Ларой Крофт…
Мне всё равно! Я добьюсь её, и тогда она просто будет моей со всеми её тараканами.
И если для этого нужно разобраться с собственными чертями, я это сделаю. Уже начал.
Подкараулил Валерия и вручил ему маркетинговый план. В конце концов, если магазин сумеет подняться над конкурентами, это и в интересах Чудилы.
Отправил корзину цветущих кактусов Анжеле. С запиской: «Я идиот. Поможешь?»
«Спасение утопающих — дело рук самих утопающих», — ответила она. И прислала мне ссылку на блог с советами для авторов самиздата. Глаза сразу нашли нужное:
«
О, это я умею!
Вот так я и стал Людмилой Витальевной. Имя позаимствовал у своей школьной училки- классрука. «Мужиком» для своих целей остаться не мог. Во-первых, парни бабское чтиво не читают или же молчат об этом. Ну ладно, немного не так: только уверенные в своей мужественности парни могут, не скрываясь, читать и комментировать женское чтиво. Я пока не тяну, «не орёл».
А во-вторых, я опытным путём выяснил, что Чудная не общается с мужиками по интернету. Расстроиться не успел: наоборот, обрадовался почему-то. Значит, все эти эльфы ушастые, наги и прочие образчики супер-мачо из её книг — плод буйного воображения Наташи. В том числе и их плечи.
Привычно начинаю новую серию отжиманий, физическая нагрузка прочищает мозги, развивает мышцы… Да, эти плечи не дают мне покоя, но с этим комплексом справится легче всего. Упор лежа на вытянутых руках, ноги слегка развести… Восемь… девять… Почти касаюсь пола грудью и возвращаюсь в позицию на вытянутых руках.
В любом случае, к Наташе мне пока нельзя, а к Ноэмии — вполне. Но не мужиком.
Вот потому-то я теперь блогерша.
Приехали… Адский ад!
А параллельно я открываю собственный маленький бизнес в предоставлении рекламных услуг. Это тоже канализирует энергию. Но главное, стоп! Я больше никуда не бегу, я строю!
С Анжи мы снова общаемся, но уже без стёба про любовь. У неё там какой-то хахаль навороченный, ревнует к каждому столбу. Вот придурок, я не такой!
Вспомнил Валерия. Всё же зря сдержался, надо было подправить ему морду, когда была такая возможность! Но он просто выбесил меня, а так я совсем не ревнивый, нет.
Так вот, Анжела исправила обложку. Я сам нашёл фото мужика на стоках. Из-за дебильных «куки» у меня на компе теперь постоянно выскакивает реклама сайтов знакомств для геев. Но и с этим я как-то мирюсь.
Новая обложка читателей Ноэмии привела в восторг. Это хорошо, работа с целевой аудиторией — главный критерий для успешного старта подписки. И Чудиле обложка зашла, даже очень: «Ах, этот французский шарф и белоснежная рубашка!»
У меня тоже шарф такой есть, между прочим!
Я честно дал ей время. И себе тоже. Чуть-чуть помог Ноэмии с её книгами. Пора. Я не сдамся.
Вчера я написал ей от лица Людмилы, мол, Рафаэль такой яркий и живой получился, и откуда только образ такой взялся? На что Чейс ответила:
— Между нами, девочками: я и сама влюбилась в своего мужского персонажа. По крайней мере, он сносно целуется, Арине нравится! — Тут три ржущих и подмигивающих смайлика с вытянутым языком. — Теперь будет с чем сравнивать!
Покоцаю урода! С кем ещё она собралась целоваться?!
Стоп, что за волчья реакция?! Цивилизованнее, ну!
И тут до меня доходит остальное: «Сносно целуется».
«Сносно?!»
Ещё заход на отжимания не помешает. Девятнадцать… двадцать…
