Дарит глубокий и сладкий поцелуй, лаская мой рот умелым языком. Он умеет непозволительно много… на ринге, в постели, в откровенные минуты. Я чувствую кожей, что это именно они. Да, сейчас прозвучат слова из самого сердца, ведь эти моменты ни с чем не спутаешь. Всё вокруг как будто замирает, а ощущения обостряются так, что кажется, что слышишь каждый толчок сердца, его и своего.
Почти мелодия, честная и живая.
– Как у тебя получилось? – спрашивает Каин.
– Ты о чем?
– Теперь ты забавляешься со мной, – замечает он с усмешкой. – И что ты сделала с Игорем? Я заметил, как он заткнулся после твоего знака.
Я собиралась рассказать Каину, чтобы не плести интригу у него за спиной, но слова застревают в горле и я решаю выбрать другой момент. Сперва пусть разберется с чужаками, а потом наведет порядок в своем клубе.
Сейчас я все равно не найду подходящих слов, и он вновь сбесится, не желая даже слушать о моем перемирии с Игорем. И плевать, что за Игорем уйдут парни, которые так необходимы Каину в тяжелый момент. На таких условиях Каину не нужно ничего, ни помощи, ни перемирий, ни полезных советов экспертным голосом. Я же не так горда, я согласна иметь дело с Игорем… Черт, если я в чем-то и познала мастерство, так это в тесном общении с ублюдками. Я профессионал в этом деле, и я дам Игорю, что он хочет. И выиграю время для Каина.
– Я приехала на час раньше тебя, и мы поговорили. Хотя, скорей, палата реанимации для Гара отрезвила его.
– Нет, ты перевернула игру, крошка. Я вижу.
– Разве?
– Да. И так ловко, что я проглядел момент.
– Помнишь, в ванне мы придумали упражнение на равновесие? Теперь нужно на реакцию.
Я смеюсь, обнимая его крепче, а потом рывком отстраняюсь. Я успеваю подняться на ноги прежде, чем он спохватывается. И от этого мой смех становится совсем беззастенчивым и даже вызывающим. Каин картинно кривится, не желая терпеть мой триумф, и поднимается следом. Черт, он с такой легкостью и плавностью надвигается, что это напоминает красивый свободный танец и завораживает меня.
Ему не хочется сопротивляться, пусть ради глупого веселья, ему хочется поддаваться. Самой тянуться к сильным рукам, в которых можно напрочь позабыть о любой беде.
– И чего ты выжидаешь? – дразнит он, раскатывая слова, как сладкие леденцы, во рту. – Готовишь прыжок?
– Я умею драться, зря насмехаешься.
– Ну я тоже немного умею.
Я замечаю лавку, которая придвинута к правой стенке и запрыгиваю на нее, не выпуская приближающегося Каина из виду.
– Она шатается, – замечает он скептически.
Следом тянет ко мне руки, чтобы спустить на пол, но я отступаю, на манер пьяного гимнаста вышагивая по узкой скамейке. Каин усмехается и смотрит, как я выбрасываю руки в стороны и продолжаю медленно отдаляться.
– Ты наступишь на подол.
Да, я сняла туфли, а без них длинна юбки перестала быть комфортной.
– Ты же поймаешь меня? – я повторяю его нагловатую усмешку и фыркаю, передразнивая его. – Это ведь упражнение на реакцию.
– На твою?
Каин молниеносно приближается и запирает меня в сильных руках. Черт, я даже выдохнуть не успела! И уже смеюсь, чувствуя его настырные губы на шее, он подминает меня под себя, не снимая с лавки, и влажно целует. У меня кружится голова от горячего дыхания, которое мягкой волной разливается по коже и заостряет нежную ласку.
– Попалась, – сообщает он, словно в этом оставались сомнения. – Тебя еще учить и учить, крошка.
– С таким учителем мне понадобятся дополнительные занятия.
– Я дорого беру… Стоп, я задел? – Каин вдруг мрачнеет и переводит взгляд ниже. – Твоя губа выглядит хуже.
Игорю повезло, что он ударил меня после другого. Гар прошелся жестоким прессом по моему лицу, а Игорь всего лишь растревожил свежую рану. Губа набухла сильней, но это даже не сразу бросается в глаза.
– Мне не стоило отказываться ото льда, – я улыбаюсь, чтобы успокоить его. – Пустяки, Каин. Пройдет.
– Я найду…
– Не уходи, это важнее.
Каин сдается, хотя тяжело выдыхает на мое вечное упрямство, и опускается на лавку. Он утягивает меня за собой, так что лавка с жалобным скрипом гнется под нашим весом. Каин садится удобнее и затаскивает меня себе на колени, жарко обнимая за плечи. Он молчит, а я глажу мягкие волосы, которые почти скрыли его лицо. Челка так отросла, что спускается до самых губ.
– Что с твоей машиной? – спрашиваю я после паузы.
– Ее больше нет.
– По тебе не скажешь, что тебя это беспокоит.
– Я надеюсь спасти остальной гараж.
Он хочет выглядеть уверенным и, пожалуй, легкомысленным, но тут ему не до веселья, это я точно знаю. Ему не обмануть меня ни в мелочах, ни в столь важных делах.
– Вы же договоритесь с другим клубом? – я спрашиваю прямо. – Игорь сказал, что может быть война.
– Я соврал ему насчет переговорщика, утром они ждут ответ и только. Мы уже всё переговорили… вернее, я выслушал их требования.
– Какие?
– Бой на их условиях. Я и один из их парней. Ничего критичного, неподходящий под мой стиль соперник, но время есть подготовиться. Правда, придется отменить намеченный бой. Дэн сбесится.
