Музыка Малера и Дебюсси, поэзия русского и французского символизма, архитектура стиля модерн расцвели на стыке XIX и XX веков. Трики, конечно, не похож на Дебюсси, Бальмонта и тем более на фасад московской гостиницы «Метрополь», но что ненавистный XX век уже проходит, он, очевидно, чувствовал.
Все прогрессивное человечество ожидало продолжения альбома «Maxinquaye», но его не последовало. Трики, увидев, что его саунд моментально разворовали и размножили, задался целью изготовить музыку, которую не только будет невозможно скопировать, но, главное, и не захочется. Он добился своего, его продукция образца 1996 года звучала на удивление сухо, мрачно и минималистично. Трики поставил в тупик большинство своих поклонников и подражателей и вместе с Мэрилином Мэнсоном стал одной из самых крупных странностей середины 90-х.
Трики заявлял, что не хочет иллюзии счастья и радости, не хочет подделок, эрзацев и протезов, он хочет того, что он называет «реальной жизнью»: имелся в виду всеобъемлющий и непобедимый ужас, в котором оказывается человек, отказывающийся лгать себе. Трики хранит спокойствие, не суетится и не ускоряет темпа, дескать, быстрая музыка — это свидетельство паники и смятения души, но одновременно он и не отводит взгляда от мрака, окружающего его и одновременно плещущегося в нем. Вообще говоря, это странная позиция для поп-музыканта. Куда больше она напоминает мировоззрение средневекового рыцаря или шамана.
На волне разгоревшихся страстей вокруг трип-хопа в моду снова вошел даб. Опять стали выпускаться даб-альбомы и переиздаваться старые записи 70-х годов. Даб стал постоянной темой в музыкальных журналах. Выяснилось, что басоемкие разновидности музыки очень многим обязаны даб-идее, более того, вся новая музыка 90-х при ближайшем рассмотрении оказалась неодабом.
Самый крупный поставщик неодаба 90-х — это нью-йоркский лейбл WordSound, продвигавший медленный и угрожающий брейкбит, часто с ближневосточным колоритом.
По общему признанию, альбомы, выходящие на лейбле WordSound, звучат мрачно, это тяжелая и угрожающая музыка. Я бы не стал настаивать на подобной оценке, ведь у каждого свои представления о том, что такое мрачный звук. В любом случае, можно согласиться с тем, что это интенсивная музыка, чуждая всякой слюнявости. Впрочем, учитывая, что WordSound действует в атмосфере слюнявого хип-хопа, я бы подкорректировал последнее утверждение таким образом: это интенсивная музыка, даже слюнявость у нее насупленная.
Журналисты радостно соглашались, что звучание WordSound как нельзя лучше характеризует ту античеловеческую помойку, в которую превратился Нью-Йорк.
Говоря о своей музыке и своем миросозерцании, ребята из WordSound постоянно употребляют слова «ill», «illness», то есть «больной», «болезнь» (WordSound — это не то же самое, что иллби-ент, но жаргон у них общий). Такие слова, как «джаз» и «фанк», раньше были гнусной матерщиной. Теперь же и слово «больной» начинает восприниматься как позитивное. В состоянии всеобщей разрухи и тотальной катастрофы — а музыканты из WordSound уверены, что живут на обломках цивилизации — всякий трезвый человек должен признать, что он тяжело болен, только тогда у него появится шанс на выздоровление. А в нашей высокотехнологической цивилизации так называемое «здоровье» — это симптом полной капитуляции перед материалистическим миром больших машин, больших денег и больших руин.
Ребята из творческого коллектива WordSound не только делают сногсшибательную музыку, у них и в голове сногсшибательные опилки. Европейские журналисты тщательно следили, чтобы по ходу интервью не всплывала никакая паранойя, но отдельные перлы все же просачивались в печать. Скажем, такой: «Человек — это промежуточная стадия развития. Переход от обезьяны к человеку мы уже осуществили, теперь перед нами стоит задача превращения из человека в инопланетянина».
WordSound вдохновляется книгой Уильяма Купера «Вот скачет конь бледный», а также так называемой «Книгой откровений». В них идет речь о всемирном заговоре. Конец света наступил, сбываются пророчества Апокалипсиса. Но конец света наступил не сам собой, так сказать стихийно, конец света — результат деятельности всемогущих, но тщательно законспирированных сил.
К чему они стремятся? К тотальному контролю. Функционирует все это дело следующим образом: не осталось свободной инициативы, абсолютно все, что в обществе происходит, заранее заказано и оплачено. Все мы — безмозглые куклы, единственный мотив нашей деятельности — погоня за деньгами, мы сами не знаем, что и зачем творим. Поэтому все, что происходит вокруг и внутри нас, — это реализация глобального плана темных сил. Противостоять этому тайному заговору невозможно, уже слишком поздно, но можно попытаться пережить конец света. Для этого надо отказаться от материалистического взгляда на вещи и встать на чисто идеалистическую позицию.