Возникла ситуация, когда каждый новый альбом, если он, конечно, на что-то претендует, должен обладать своим собственным характерным звучанием, то есть стилем. Раньше это требование относилось к мелодии и тексту песен: если какая-то песня имела старую мелодию, значит, это была та же самая старая песня. Новая песня, безусловно, должна была обладать новой мелодией. Саунд же мог оставаться прежним.
Сегодня если новый альбом имеет уже хорошо известный саунд, значит, перед нами старый альбом. Новые ли в нем мелодии, значения не имеет. Конечно, далеко не каждый электронный альбом демонстрировал любопытный и оригинальный саунд. 90 % того, что продается под вывесками техно, хаус, электро, хип-хоп, индастриал, транс, хардкор, эмбиент, даб, драм-н-бэйсс, нойз, трип-хоп, экспериментальная музыка,
В 90-х была выпущена на компакт-дисках практически вся существующая музыка, вся она стала одинаково доступна. Несмотря на открытость гигантского музыкального архива цивилизации, используется далеко не все, у электронной музыки есть явные предпочтения. Некоторые звуки и ритмы воспроизводятся в сотнях треков, все остальные — почему-то совсем нет. Музыканты, подвизающиеся в сфере электронной музыки, имеют специфически устроенные уши: к тому, что те замечают, они относятся необычайно придирчиво. Все остальное игнорируется.
Изготовление электронной музыки — это работа над нюансами, причем в стилистически ограниченных рамках, электронная музыка звучит однообразно и развивается невыносимо медленно. Иными словами, эйфорическая песнь во славу саунда реальное положение дел не очень отражает, драм-н-бэйсс или
Интересный саунд — это принципиально иная вещь, чем высокое качество записи. Саунд — это характер записи, своеобразие записи, вкус записи, вещь, которую нельзя мерить линейкой хуже/лучше, качественнее/некачественнее.
Изрядно мифологизированный «высокий западный стандарт качества студийной звукозаписи» предполагает именно достижение очевидного совершенства: записать, скажем, гитару так, что лучше не бывает, правдиво, объемно, наполненно, «как живую». При этом качество записи меряется ее расстоянием до естественного звучания того или иного музыкального инструмента, а естественное звучание якобы очевидно. Поэтому искажения воспринимаются как легко избегаемые дефекты.
А с точки зрения саунд-подхода искажения — это полноправный рабочий материал музыканта. У полированного мрамора и у бетонной стены поверхность разного качества, это разные материалы, но нельзя полагать, что полированный мрамор — это более качественная поверхность, чем асфальт, дерево, рубероид, наждачная бумага или стальная плита. Саунд может быть тонким, сложным, многослойным, но ни в коем случае не более качественным.
В разговорах о «естественном звучании» инструментов скрывается обман. В самом начале 60-х уже было ясно, что звукозапись не воспроизводит естественный звук ансамбля, но создает иную акустическую реальность, куда более интенсивную и плотную. То, что слушатель воспринимает как партию обычной ритм-гитары, в действительности оказывается партией пяти одновременно играющих разных гитар, звук которых к тому же обогащен эхом и продавлен сквозь компрессор. В 70-х искусство преувеличивания и выпячивания звучания инструментов вышло на новый уровень. То, как звучат струнные у АВВА, как звучат барабаны и гитары у Pink Floyd, так никакие инструменты в естественных условиях звучать не в состоянии. Мы имеем дело с иллюзией, родственной трюкам и специальным эффектам в кино. Высокотехнологичные аудиотрюки и стали восприниматься обязательной для всех нормой «естественного звучания».
Стремление записать все инструменты с максимально возможным качеством приводит к катастрофе во время микширования: между звуками отдельных инструментов не возникает пластических связей. Отдельные компоненты звуковой картины начинают восприниматься как герои аудиоблокбастера: гитара, барабаны, клавиши, певица, флейта. Это действующие персонажи комикса. Не характеры, а кубики с нарисованной на боку картинкой.