У Sensational нет постоянного места жительства, он фактически бездомный и, понятное дело, безденежный. У него нет телефона, он может исчезнуть надолго, на несколько лет, и никто не знает, где он. Его жизнь, по отзывам очевидцев, — это один сплошной хаос. Непонятно, как он внутри себя устроен, он совсем не так прост, как себя подает.
Он притягивает к себе, он невероятно настоящий — как инопланетянин. Эти дурацкие и до смерти заезженные метафоры приходится повторять от невозможности сказать, что составляет «суть» этого человека. Этого нельзя сказать ни про кого, но про большинство и не возникает подозрения, что у них «внутри» что-то есть.
Музыка альбома «Speaks For Itself» (2005) суха и скупа. Она не ласкает и не убаюкивает. В ней возникают неожиданные семплы, что-то взвизгивает, что-то долго и непонятно зачем гудит, что-то подрагивает, что-то раскачивается, это не музыка, а грувоносный удушенный нойз. Рэп тоже совсем не мирный. Искусство рэпа, конечно, предполагает изрядную дозу маньеризма, изобретательного вокального выделывания. Рэпер должен не просто постоянно гипертрофировать интонацию своего голоса, оживлять ее своим драйвом, но одновременно иронизировать над ней, показывать ее смехотворность. То есть, с одной стороны, работать на убедительность своей личины, а с другой — разоблачать ее. Sensational блестяще владеет этим искусством, оттого ему не надо кричать или стараться достичь максимума выразительности и убедительности.
Он мастер фристайла, его партия часто ломается, начинает крутиться вокруг неожиданного слова, он меняет акцент фраз, то заикается, то срывается в новый поток, то попадает в бит, то пропускает слоги в тех местах, где раздается удар бас-барабана, оттого стук барабана вплетается в поток речи. Sensational бормочет, курлыкает, мычит, его голос при всем этом остается раскованным, ненапряженным, камерным, как игра пальцев перед самым твоим носом. Sensational не рассказывает ничего, его тексты бессодержательны до абсурдности, он показывает своим голосом то, что имеет в виду. Эта музыка — низкокачественный постиндустриальный джаз без джазовых инструментов. Кокетство по поводу джазоватости хип-хопа — дело, конечно, почтенное, ему уже лет много, а веры мало. Но альбом Sensational действительно можно слушать джазовыми ушами.
Хочется крупных явлений, обладающих ярко выраженным характером. Хочется и границ, чтобы можно было отделить одно от другого, хочется предыстории, чтобы можно было усмотреть традиции и логику развития. И прежде всего хочется, чтобы это все было не придумано, не по кусочкам собрано, но существовало реально, в творческой практике независимых музыкантов. Потому что если они зависимы — от музыкального телевидения, от концернов звукоиндустрии, от музыкальной прессы и от моды, то цена такой тенденции невелика.
Понятно, что надежда на реально существующую яркую и самостоятельно развивающуюся тенденцию — утопична: когда кто-то усматривает новое глобальное явление, он, скорее всего, вводит публику в заблуждение. Понимая это, хочется быть скептичным и осторожным и не выдавать желаемое за действительное.
Новый фолк — это ретро-явление, возрождающее традицию американского фолка 50-х и 60-х годов. Но и оригинальный фолк вовсе не был настоящим фольклором, то есть простой музыкой простых людей, он сам уже был римейком. Самый известный представитель фолка 60-х — это, разумеется, Боб Дилан. Но называются десятки имен, среди них — Карен Далтон (Karen Dalton). Она белая блюз-певица, в 60-х выпустила всего один альбом. Ее голос звучит надтреснуто, он даже не депрессивен, он уже по ту сторону тоски и отчаяния. Он чем-то напоминает голос Билли Холидей.
Фолк 60-х — музыка городской студенческой молодежи, хиппи-богемы, которая ищет свои корни в неяркой и наивной простоте, в непосредственной и камерной музыке.
В центре сегодняшнего фолка стоит сочинитель и исполнитель собственных песен, поющий под акустическую гитару. Музыка звучит как личное дело ее автора. Личностный характер этих песен — самая характерная их черта, эти песни похожи на письма, написанные от руки, на письма близким людям. Можно сравнить эту музыку и с цветами на собственном балконе. А со слониками на комоде можно ее сравнить? Хорошо, и со слониками тоже можно. На слух часто кажется, что это музыка интровертов, то есть ушедших в себя и поющих для себя людей.
Джоли Холланд (Jolie Holland) на своем альбоме «Escondida» (2004) поет песни, напоминающие блюзы 20-х годов, никаких ухищрений и прикрас в них нет. Джоли играет на крошечной гитаре укелеле. Ее сопровождает маримба, алюминиевый контрабас, банджо 1867 года выпуска и поющая пила. Микрофон иногда перегружается, оттого лезут помехи и искажения. Эти песни на подделки не похожи, пафоса верности традиции и возвращения к корням в них нет. Это не воспроизведение музыки, которая когда-то была настоящей. Это, скорее, желание быть настоящей сегодня. Так утверждает пропаганда.