Впрочем, всё «веселье» состояло из того, что мы думали, как будем веселиться. Шланг отобрали, чердака нет, качели заняты, проигрыватель тоже. Скука смертная. Так что мы снова развалились на ступеньках и принялись скучать, изредка поочередно вздыхая. Так и просидели до вечера.
Вечер тем хорош, что вся дневная жара сходит на нет. Воздух прохладный, трава становится ярче в почти что сумерках, только начинающих прогонять свет. Солнце садилось за горизонт, небеса окрасились в ярко-красный. Пахло летом и прохладной свежестью.Зои, Кларисса и Клэр ушли в свою палату, Габриэль с мальчишками ускакала на задний двор. Мы с Блейном остались вдвоём.
— И всё-таки, почему ты тогда так разозлился? — спросила я его, — Почему ты пожар устроил?
— Я не разозлился, я испугался… — густо покраснев, сказал Блейн, — А когда я боюсь, за рациональность своих действий не отвечаю.
— И чего же ты испугался? Дело в тетрадке? Это из-за той седой девочки?
— Всё-то ты схватываешь на лету, — усмехнулся Блейн, — Понимаешь… Время от времени в больницу приходит подобная особь. Таких можно узнать сразу: сколько бы им лет не было, они полностью седы. И мудры не по годам, словно владеют всеми тайнами мира. Быть может, так и есть. Как правило, они быстро исчезают, но только не для Иных. Исчезают вместе со своими вещами и какой-либо информации о них. Мы, Иные, помним о них, да и то далеко не все.
— И почему ты их так боишься?
— Если ты находишь их вещь — это плохой знак. Очень плохой. Значит, она выбрала тебя. Значит, скоро тебя ждет несчастье. Травница нашла её платок.
— А разве это не Отступница её заразила?
— Если бы Травница не нашла платок, дело бы закончилось простой ангиной. Но, увы, прошлого не изменить. О, как это было… Умирала она страшно. Медленно и страшно. Я не был рядом с ней, но я чувствовал это. Я забрал часть её страданий, но это лишь облегчило её участь, а не спасло от неё.
— Ужас… Но почему она это делает? И кто она такая вообще?
— Она забирает к себе. Она из серых кардиналов, которые везде, невидимые и никем не замечаемые. Такие становятся Королевами. Они тихо правят, пока их не убивает новая седая королева…
— Так это Королева делает?!
— Да, она. Впрочем, эта будет поспокойнее.
— Но у меня не случались никакие несчастья.
— Она придет к тебе во сне. И тогда… — он задрожал и закрыл лицо руками, — Я не хочу тебя терять, Элли. При мысли о том, что такой большеротой и пустоголовой болтушки не станет… Нет, я не допущу этого. Даже если она заберет вместо тебя меня.
— Ты идиот, Вечность, — услышали мы голос Кита.
От стоял у двери, прислонившись к ней спиной. Его волосы высохли, на плечах было белое полотенце.
— Больше верь этим глупым сплетням. Королева не приносит несчастий.
— И Травницу она не убивала, да? — сухо спросил Вечность.
— Травницу убила Отступница, — повысил голос Кит.
— Да отвалите вы от Отступницы! — завопил Вечность и набросился на Кита, — Она ничего не сделала!
— Ты выгораживаешь и ненавидишь не тех, — Кит схватил его за шкирку и ударил, — Как ты вообще стал Знающим? Ты же такой идиот!
— Это ты идиот, — проскрипел Блейн, — Тупой импульсивный идиот.
— Как мне это надоело! — я вскочила и побежала.
А куда я побежала? О том месте я подумала в первую очередь. Я пробиралась сквозь колючие заросли, прижималась к стене, вспугнула стаю бабочек и птиц, вступила ногой в мокрую грязь, едва не оставив там шлепанец.
Как обычно, зиял черный провал окна и ржавела решетка. Я подошла и заглянула внутрь. Кровать была пуста. Я шарила взглядом по комнате, но никого не было, лишь тьма сгущалась по углам.
— Бу, — внезапно передо мной выросло бледное лицо с широко распахнутыми глазами.
Я заорала не своим голосом, а виновник хрипло рассмеялся. Потом до меня дошло.
— Ворон, какой же ты противный! — обиженно протянула я.
— Я знаю, — усмехнулся он, — Чего так долго не приходила? Поди забыла бедного ощипанного петуха?
— Это ты ко мне не приходил! — возмутилась я, — Я пыталась попасть в эту ледяную пустыню ночь за ночью, но у меня ничего не получалось! Словно и не было её никогда…
— Я тоже не мог в неё попасть, — ответил Ворон, — Я и заснуть-то не мог. Если и засыпал, то ненадолго и без снов. Просто глубокая чернота, затягивающая меня.
— Бессонница, да? — сочувственно спросила я.
— Ага, — вздохнул он, — Клетка забирает всё. В том числе и сны.
— Почему тебя отсюда не выпускают?
— Так надо, — он смешно передразнил врачей, важно подбоченившись, — Это для Вашего же блага.
Я заржала. Он грустно улыбнулся.
— Ты ослабла, — заметил он, — Тянут из тебя тепло, да?
— Ты о чем? Ах, да… Я вот что хотела спросить… Королева правда приносит несчастья?
— Кто тебе такую чушь сказал?
— Вечность.
Я рассказала ему всё о пожаре и о ссоре двух друзей.
— Вечность всё время верит всяким сплетням, — хмыкнул Ворон, — Причем чем страшнее и абсурднее сплетня, тем больше он в неё верит. Королева никогда не приносила несчастья, она лишь помогала. Седые могут как помогать, так и вредить — они такие же разные, как и прочие Иные. Все, что их отличает от нас — они умны и незаметны.
— Тогда что случилось с Травницей?
