Слеза скатилась по моей щеке. Я редко плачу, но на этот раз мне хотелось стоять так и рыдать, как глупая маленькая девочка. Но всё, что я смогла выдавить из себя — это одна жалкая слезинка. Лебедь вытер её. Неощутимым прикосновением, хотя со стороны казалось, что мы просто молча стоим друг напротив друга. По сути, он просто представил, что вытрет её, но я это почувствовала явственнее, чем почувствовала бы любое прикосновение. Я закрыла глаза, стараясь удержать в себе подольше это ощущение. И эти светло-серые, почти прозрачные глаза, и кроткая улыбка, и мягкие, как пух волосы, светящиеся в лучах вечернего солнца, и черная тень леса позади. И запах сирени, смешанный с ароматом горелой травы и топленого молока, и прохладный ветер, треплющий кудри, и лепестки, касающиеся моей кожи.
— Вы там долго ещё? — сварливо спросила Февраль, — Ещё поцелуйтесь, аж тошнит. Можно подумать, вы прощаетесь.
— Так, надо быстро отвести тебя к твоему мальчонке, а то доконаешь тут всех, — сказал Лебедь, тут же встрепенувшийся, как испуганный птенец, — От тебя цветы вянут.
— Скорее от твоей убийственной ауры, — фыркнула Февраль.
Февраль шла медленно, лениво, явно не веря в происходящее. Венок на голове завял и свалился, платье не укрывало худенькое тельце от холода Прихожей, босые ноги по щиколотки увязали в снегу. Нас уже ждали ребята — Вечность, зеленоволосый, кучка других ребят, которых я почему-то не знала. Пейзаж, не считая толпы, не изменился — всё то же море и те же хмурые небеса. Февраль разочарованно выдохнула, пока не увидела его…
Он стоял, повернувшись к нам спиной, и глядел вдаль. Ветер дул в лицо, развевая волосы. Одежда мешком висела на нём.
— Ты… — сдавленно прохрипела Февраль.
Несуществующий повернулся как в замедленной съемке, узнав голос, который и не надеялся больше услышать. Посмотрел на неё, будто всё ещё не веря, что она наваждение. Оглядел от макушки со оставшимися в волосах листьями до босых ног, ступающих по снегу. Не улыбался, не плакал, не кричал. Просто двинулся ей на встречу, спотыкаясь на ходу и едва не падая на землю. Она продолжала двигаться медленно.
Я в нетерпении ждала, когда они подойдут друг к другу, потому что мне тогда показалось, что этого никогда не наступит, ибо уж больно медленно это происходило. Как будто специально оттягивали момент, чтобы продлить сладостное трепетание. На полпути они вдруг сорвались и побежали, сломя голову. Быстрее, быстрее, быстрее. Он подхватил её на руки и закружил, смеясь, как ребенок. Весь преобразился: морщинки вокруг сощуренных глаз, ямочки на щеках, ряд белых зубов, смех, похожий на звон серебряного колокольчика. Она тоже смеялась, закрыв глаза и обхватив его шею руками.
И тогда я поняла, что он больше не Несуществующий.
— Ребята! — он повернулся к нам, продолжая сжимать Февраль в объятиях, — Я вспомнил своё настоящее имя!
— И какое оно? — спросила я.
— Зефир, — сказал он.
— Красивое имя, — кивнул Лебедь, — Весенний ветер, который может быть теплым и ласковым, а может принести бурю.
- Или сладость, – мечтательно сказала я.
— Где Королева? — вспомнил зеленоволосый, — Ни Королевы нет, ни корабля…
— Да приплывет ещё, — успокоила его я.
— Сомневаюсь, — хмыкнул Зефир.
— Обманули вас, ребята, — поддакнула Февраль.
— Я ошибся, всё-таки вы двое — это адская смесь, — схватился за голову Лебедь.
— Ещё бы, — ухмыльнулась во весь рот Февраль, — Теперь до конца своих дней будешь терпеть нас.
— Может, отпустите уже друг друга? — проворчал зеленоволосый, — Вцепились друг в друга, как сиамские близнецы.
— Нет, — сказал Зефир, — Теперь я больше никогда не отпущу её. Правда, Февраль?
Он обнял её ещё крепче и поцеловал в щеку. Голубь завистливо вздохнул. Остальные стали шептаться.
— Смотрите, смотрите! — закричала я не своим голосом.
И было из-за чего: из тумана горизонта появился темный силуэт корабля. Странная то была посудинка: плывущий дом со множеством окон, плывущий мир и муравейник. Он приветствовал нас своими огнями и тихой музыкой, потоками тепла и радостным поскрипыванием. Мы с ребятами радостно переглянулись. Опустился трап. Мы остановились в нерешительности, и только зеленоволосый потопал по скрипучему дереву, исчезнув в океане огней.
— Страшно как-то, — призналась я.
— А я боюсь не попрощаться с Королевой, — сказал Лебедь.
— А я боюсь Королевы, — сказал Вечность.
Мы с Лебедем заржали, вспомнив посиделки втроем, картишки и ругань проигравшей девочки. Да уж, онa просто зверь.
Следующим взошел Вечность. Он действовал не менее решительно и вскоре тоже исчез. И тут же мы гурьбой двинулись за ним. Последними были я и Лебедь.
— Ты чего? — спросил он меня.
— А ведь ты прав, — сказала я, — Вдруг не успеем попрощаться с ней? Нехорошо уходить, пока есть незавершенное дело.
Корабль загудел, возвещая о скором отплытии.
— Если мы не поторопимся, то он уплывет без нас, — сказал Голубь, — Ничего, оттуда тоже всё видно будет. И, я надеюсь, слышно.
Я нехотя поднялась за ним.
