В подобной суете пролетела вся весна: Петр Ильич либо сам ездил в Москву, либо принимал у себя гостей. За это время у него успели побывать все, кто жил в Первопрестольной, включая Анатолия с семьей. Много времени занимали заботы о консерватории: ей необходим был новый директор – Альбрехт с этой должностью очевидно не справлялся. Петр Ильич даже обращался с просьбой к Римскому-Корсакову, считая его подходящей кандидатурой, но тот отказался. Оставался лишь один вариант – Танеев. Единственный минус заключался в молодости Сергея Ивановича.
Не меньше забот доставляли хлопоты о постановке «Черевичек».
Дважды Петр Ильич отмечал свое сорокапятилетие: в Майданове с консерваторскими друзьями и в Москве с братом Анатолием, истратив огромное количество денег и страшно устав от кутежей.
В мае чуть ли не ежедневно приходилось присутствовать на консерваторских экзаменах – скучных и утомительных. Зато порадовал повысившийся уровень талантов. К ним бы еще хорошего директора, который смог бы прекратить дрязги среди профессоров и навести порядок…
После последнего экзамена Петр Ильич отвел в сторону Танеева для конфиденциального разговора.
– Сергей Иванович, как вы смотрите на то, чтобы занять пост директора консерватории?
Тот безгранично изумился:
– Я?
Петр Ильич решительно кивнул:
– В вас – человеке безупречной нравственной чистоты и превосходном музыканте – я вижу якорь спасения для консерватории.
– Но для этой должности требуется ловкий и опытный администратор, коим я не являюсь. И не чувствую себя способным для нее, - возразил Танеев.
– А по мне, так вы очень даже способны, – продолжал Петр Ильич горячо убеждать бывшего ученика. – Да, вы молоды и, возможно, вам недостает опыта, но это с лихвой компенсируется вашей честностью и авторитетом в музыкальном мире.
Сергей Иванович не выглядел убежденным и долго еще сопротивлялся, но в конце концов сдался под напором Петр Ильича. Теперь предстояло всех директоров Музыкального общества настроить в пользу Танеева, подготовить Альбрехта к предстоящей отставке. Были и другие обиженные самолюбия и затронутые амбиции. Всех их приходилось сглаживать, умиротворять, действовать убеждениями, просьбами, даже хитростями. Вложив в это дело огромное количество энергии и сил, Петр Ильич сумел добиться своего: дирекция Русского музыкального общества избрала Танеева директором консерватории.
Абсолютно опустошенный, но с чувством выполненного долга Петр Ильич покинул Первопрестольную.
В июне появилась, наконец, возможность отдохнуть от поездок и гостей и заняться сочинением «Манфреда». Увы, в это время появилась иная напасть: дачники. И красивый парк, и хорошенькие виды, и чудесное купанье – все было отравлено ими. С наступлением теплой погоды Майданово становилось все оживленнее. Даже в парк невозможно стало выйти, ни на кого не наткнувшись. Это ужасно раздражало, заставляя чувствовать себя несвободным. Чтобы не встречаться с дачниками и хозяйкой, Петр Ильич гулял исключительно за пределами усадьбы, благо окрестности здесь были необычайно живописные. Но и тут его поджидала неприятность: привлеченные щедрыми чаевыми деревенские мальчишки буквально не давали проходу, стоило выйти из дома. А ведь он крайне нуждался в уединении во время прогулок: общество убивало всякое вдохновение. Петр Ильич стал ходить другими путями, избегая детей, но они выслеживали его и появлялись в таких уголках леса, где он совершенно не ожидал никого встретить.
В отчаянии он все чаще начал думать о другом пристанище. Во время прогулок он даже присмотрел домик, стоявший в стороне от города. Он, правда, требовал некоторой перестройки и полной отделки, но Петр Ильич решил, что ему доставит удовольствие приводить дом в порядок.
***
И снова гости нарушили уединение. Сначала приехал Анатолий с семьей, потом – Модест. Наконец, соседнюю дачу сняли Кондратьевы. К тому же зачастили дожди, не позволяя гулять, все ходили сумрачные и раздраженные.
Впрочем, Петр Ильич был рад обществу родных, особенно маленькая Танюша умиляла своей непосредственностью. Однажды, вертясь перед зеркалом, она заявила родителям:
– Вот придет дядя Петя, скажет: Тата надушилась, распушилась!
А встречая отца с прогулки спрашивала:
– Папа, откедова ты?
К гордости родителей Таня для своего возраста много и хорошо говорила и росла смышленой девочкой.
Братья, прекрасно знавшие потребности Петра Ильича, не появлялись у него в утренние часы, посвященные работе. Встречались они только за ужином.
Теплым июньским вечером, когда все собрались за столом на веранде, Анатолий сообщил:
– Мне пришло уведомление из Министерства. Меня назначают прокурором Окружного суда в Тифлис.
– Замечательная новость! – обрадовался Петр Ильич. – Уж если ехать в провинцию, то лучше Тифлиса ничего нельзя выдумать.
Вот только Прасковья не казалась счастливой. На вопрос в чем дело, она нерешительно призналась:
– Мне боязно ехать в провинцию. Я всю жизнь провела в Москве. Как-то будет еще на новом месте?
