И вот, на определённый момент свячёная трава начала меня «отпускать», а истерично вопящая разумная часть меня с резонным вопросом «ты что творишь, болван?!» достучалась до сознания. Или я в варп растратил свячёность, тоже вариант, поскольку на момент более или менее вменяемого осознания себя вместо волны ко мне шёл поток. Весьма обширный, но кошкины слёзки по сравнению с тем, «с чего всё началось».
И, несколько придя в себя, принялся я охреневать не в атаке, а от показаний вокса. Мы нахрен перебили менее чем за десять минут две тысячи еретиков. Оставались несколько псайкеров, но…
В этот момент ревущие гвардейцы снесли ворота и… вылились обратно, в прямом смысле этого слова. А я окончательно пришёл в себя и грохотнул:
— Отступить! Я сам, — тише, но вполне различимо дополнил я, тяжело и размеренно шагая к залитому кровью проёму.
И картина в зале меня весьма не порадовала. В зале торчал ЕЩЁ один апостол, причём судя по почти четырёхметровому росту, поганой перекорёженности и объятой пламенем имматериума раскрытой книге в воздетой лапе — гораздо гаже, еретичнее и толще предыдущего. Сколько же вас тут, мимоходом посетовал я.
— Мы несём Слово! — басил этот тип, наливаясь дурным светом и ветром. — И галактика захлебнётся в крови и запылает огнём! — продолжил он, а меня аж перекосило от осознания, что недавно я ревел подобную же пафосную дичь.
— Лоргар — неудачник и дурак, — относительно негромко буркнул я свою «пафосную речь».
На что прям почувствовалось, как несун надувается, измысливая очередную фигню. Время на что я ему давать не желал, надо было заканчивать.
— Хорошая книжка, — тыкнул я всё так же воздетый еретический артефакт. — Спорим, что у меня лучше? — риторически вопросил я. — Поглоти, — произнёс я готиком, указывая бьющемуся от энергии на поясе артефакту на еретическую книгу.
Которая содержала весьма неслабого демона, явившего свой противный лик и тут же пробитого двумя вытянувшимися цепями, сияющими золотом. Ловушка для тварей имматериума явно «обожралась» моей энергии, рвалась в бой и изорвала талмуд в клочья мене чем за минуту. Откинувший свой разрушаемый талмуд несун молча взирал на обрывки, эманируя жутким удивлением и непониманием.
— Вот как-то так, говорил же, что у меня лучше, — констатировал я. — Слушай, насчёт галактики в огне, это вроде у других мутантов-переростков? — уточнил я. — Впрочем, всё равно — в сортах дерьма не разбираюсь, — веско констатировал я.
Подобный плевок в душу не только оскорбил, но и вывел несуна из ступора. А мне, признаться, только и оставалось, что тянуть время — на петлю хаоса не хватало свячёности, а не проверенные заряды рельсотрона демонстрировали гордый ноль. Гравизлучатель горел красным, явно повреждённый, а стрелять волкитным излучателем в эту тушу смысла особого не было. И увернется, да и варп-щитом прикроется и прочее. И рванёт ко мне, а с этой четырёхметровой грудой ереси кулаками махать — слуга покорный.
Лучше я ему в душу поплюю, ноги об него повытираю, заставляя мозги еретика скрипеть, измысливая всё более ужасающие муки моей несимпатичной персоне. А сам, тем временем, подзакушу свячёностью и оттяпаю ему ноги. По самую голову, отметил я, с внутренней улыбкой отметив, что свячёная «чудо-трава» меня точно отпустила.
— Слуга… — начал было вражина, убедившись что его варп-пыженья в мой адрес безуспешны.
— Человечества? Которое ты, мутант, выродок и генетический мусор предал? — куртуазно полюбопытствовал я.
И в каком-то из пунктов констатации фактов несколько перегнул палку: туша рванула ко мне, обрушив свою палочку мутировавшей-девочки волшебницы (ну а что, восьмиконечная звёздочка на палочке, вполне аутентично, только тяжёлая, за-р-раза) на мои скрещённые громовые когти. И вогнал меня на несколько сантиметров В ПАЛУБУ, паразит такой.
Правда, в ответ сзади шибануло потоком веры, пусть не столь обильной, но весьма концентрированной, а зрители затянули «гимн Человечеству». Ну, пригодится, с облегчением понял я, просто подавая «намоленное» в начинающие сиять когти. Волшебная палочка взяла, да и сломалась. А её владелец напоролся на вскинутые когти, своей тушей. Хорошо, что джокаэро доспех «прокачал», мимоходом порадовался я, удерживая тушу на весу левой и работая когтями правой руки. Вообще, было у меня пусть дурацкое, но желание посмотреть в глаза этой твари. Понять, осознает она, что творит, что предала всё, ради чего появилось на свет, себя, «отца», вообще всё.
Так что удары светящихся когтей за четверть минуты перерубили ноги предателю, а после, всё так же удерживая на когтях, я сорвал шлем с еретика (еле дотянулся, реально здоровая тварь!).
Правда в буркалы его бесстыжие посмотреть толком не смог. Свячёность, шибающая от меня, сварила их вкрутую за долю секунды. И начала обугливать плоть еретической морды.
— Ну и в варп тебя, тварь, — сплюнул я, раскрыв шлем.
— Он мёртв, Терентий, — послышался голос из-за спины.
— Я знаю, Кристина, знаю, — ответил я, разрывая душонку еретика в клочья.
