Золотая Флоренция. Здесь,Закатившись на юг отчего-то,Петербургом пронизанный весь,Достоевский писал «Идиота».Он себя на разлуку обрек,Но не так, как случается ныне.Отдавая России оброк,Свою книгу кончал на чужбине.Видел явственно, как наяву,То, что вспомнить почти уже не с кемВ полыньях потускневших НевуИ морозные клубы над Невским.В суете итальянского дня,Полон болью своей городскою,Век спустя, он окликнул меняЭтой мемориальной доскою.<p>Поэзия</p>Хоть ты свой каждый ходЦветною ниткой вышей,Поэзия живетЕстественностью высшей.Огромная страна,Бушующая вьюга.Обычные слова,Нашедшие друг друга.<p>Облака</p>Шли, опалив свои бока,В слепящем небе небываломНа встречных курсах облака,Потрепанные дальним шквалом.В дневной нездешней красоте,Что и смотрелась как чужая,Они на разной высотеТекли, друг другу не мешая.Внизу безветрие и зной,Листка случайного скольженье.А сверху в сини ледянойИх двустороннее движенье.<p>Вместо заключения</p>Посмотрел: последняя главаНазывалась— «Вместо заключения»,И, сдержав волнение едва,Рассмеялся с чувством облегчения.Значит, ссылка! Снег в Сибири лег.Ничего, бывает посуровее…— Слушай, это просто эпилог,Это к длинной книге послесловие.<p>Последняя страница...</p>Последняя страницаИтогов и расплат.На ней, как говорится,Весь жизненный расклад.— Там что, дисплей?— Да что ты!На этом рубежеКомпьютер или счеты —Без разницы уже.
