— Теплая, — сказал он и попросил: — Вы это, вы пожрать мне принесите, а? Не насухую же тут сидеть.
Для отважного офицера из ближайшего ресторанчика был доставлен богатый обед с вином и десертом. Глядя в замочную скважину на то, как Краунч расправляется с запеченной курицей, Фирмен сказал, с кислой миной потирая живот:
— Может, мы это… Тоже закусим? Время-то обеденное уже.
Мавгалли как всегда поддержал товарища, но Кверен быстро оборвал лишние разговорчики:
— Да конечно! Мы рассядемся, а он тут как тут! Помалкивайте уже! Все бы вам жрать.
Мавгалли и Фирмен сокрушенно умолкли.
Август по-прежнему стоял рядом с Эрикой, и она видела, что он с трудом сдерживает волнение. Моро косился на них, но не подходил и ничего не говорил — нарочито держался в стороне. Эрике снова хотелось дотронуться до Августа, но она понимала, что сейчас, на людях, лучше держать свои руки при себе.
Ей подумалось, что Моро был прав. Сейчас она думала не о музыке, а об Августе и минувшей ночи, и хотела все повторить. Конечно, Эрика понимала, что все ее чувства в какой-то мере лишь томление тела, которое хочет своего и настойчиво требует. Она не собиралась заходить туда, откуда не сможет вернуться.
Но сейчас впервые в жизни ей не нужна была музыка. И это одновременно радовало и пугало.
— А что, если он не появится? — мрачно осведомился Фирмен. — А мы стоим тут, рты поразевали, как дураки на Пасху.
— Появится, — уверенно ответил Моро. — Вы чувствуете?
Все, столпившиеся в коридоре, только руками развели: никто не почувствовал ничего особенного, кроме, разве что, стойкого запаха перегара от слуг порядка — ну да в этом не было ничего непривычного. Мавгалли повел носом и сказал:
— Вроде, воздух никто не портил. А что надо-то?
Моро выразительно завел глаза к потолку, словно ожидал от провинциальной полиции именно такой ответ.
— Дальняя дрожь магических полей, — ответил он. — Кто-то движется сюда. Пока он еще далеко, но постепенно приближается.
— Ну уж простите, — сказал Кверен и вынул табельное. Его примеру последовали остальные полицейские. — Не обучены мы таким тонкостям. Можем в морду дать, это запросто, а больше никаких чудес.
Моро снова закатил глаза и цокнул языком.
— Я так и думал, — произнес он и предупреждающе вскинул руку. — О, началось! Офицер Краунч! Слышите? Приготовьтесь, к вам идут!
За дверью звякнула посуда и раздался звук передвигаемой мебели — видимо, Краунч отставил тарелку и вышел из-за стола. Эрика представила, как он поводит плечами и разминает руки, готовясь скрутить Цветочника и для начала отбить ему печень. Кто-то из полицейских обмолвился, что убитая торговка пирогами была его кумой, и Краунч намеревался отомстить за родственницу.
Потом Эрика почувствовала, как волосы по всему телу поднимаются дыбом, и ее ощутимо качнуло — так, что она все-таки схватила Августа за руку, чтобы не упасть. В ту же минуту что-то хлопнуло, и Краунч в кабинете произнес:
— Заходите! Уже все!
Его голос прозвучал разочарованно. Толкаясь и пихаясь, полицейские бросились в кабинет — неужели убийца уже пойман? Возможно, они ожидали увидеть преступника, опутанного сетями, но, когда Эрика вошла в кабинет, то не увидела никого, кроме Краунча и обглоданных куриных костей на тарелке. Бутылка вина осталась нетронутой.
Все оторопело смотрели по сторонам, словно боялись, что Цветочник выскочит на них откуда-нибудь из-за стула или шкафа. Наконец, Кверен ожил — первым, как и полагается старшему по званию — и спросил:
— А где Цветочник? Он тут был?
Краунч вздохнул и продемонстрировал всем нарцисс — ослепительно желтый, свежий и какой-то дикий среди зимы и морозов. Повеяло сильным пьянящим ароматом, и Эрике показалось, что она слышит далекий звон цветочных колокольцев.
— Сгустилась какая-то черная дрянь, — объяснил Краунч и ткнул пальцем в угол. — Вон там, на потолке. Я уже решил, что все, лезет, приготовился ему рожу поправлять, как вдруг вот. Цветок выпал, а дрянь растаяла. Все, больше ничего не было.
Некоторое время все оторопело смотрели друг на друга. Лицо Моро нервно дрогнуло, и, опустившись на ближайший стул, он какое-то время сидел просто так, запрокинув голову к потолку и глядя туда, откуда, по словам Краунча, появился цветок. Но Эрика готова была поклясться, что он ничего не видит. Кверен тяжело вздохнул.
— Какая же ловкая сука, — процедил он. — Мгновенно сориентировался, понял наш план и бросил цветок: дескать, обломайтесь, я все понял. Рич, тебе нравятся нарциссы?
Краунч смерил полицмейстера тяжелым взглядом и ничего не ответил. Эрика представила этого здоровяка лежащим на полу кабинета с нарциссом во рту, и ее затошнило.
— Кстати, дорогие цветы, — сказала она. — Особенно среди зимы. Он как-то понял, что мы ищем покупателя роз Фаола?
Ей не успели ответить — с улицы донесся истошный вопль:
— Полиция! Убивают!
Отделение в полном составе бросилось из кабинета и загрохотало сапогами по лестнице. Моро поднялся со стула, выглянул в окно и выпалил:
— Ох, вашу же мать…
Эрика хотела было подойти и посмотреть, но Август придержал ее за руку и произнес:
— Не надо.
