Он перевел взгляд с Холмса на Ватсона, затем снова на Холмса. Правая рука у него непроизвольно пошевелилась, как будто он для проверки материальности хотел ткнуть в персонажей пальцем, вероятно, даже чавканье Ватсона пока не убедило его в реальности героев.
– Ничего удивительного! – отозвался мистер Хедли. – Вот оно – истинное свидетельство мощи вашего воображения и правдивости ваших образов! Прежде в Кэкстонской истории еще ни один писатель не доживал до того, чтобы при жизни лицезреть своих персонажей.
Конан Дойл опять отхлебнул виски.
– Для многих писателей, – сдавленно прореагировал он, – это было бы чревато смертным часом.
Холмс отодвинул в сторону тарелку.
– Сэр Артур, – сухо произнес он, – мистер Хедли охарактеризовал ситуацию максимально детально. Мы находимся в донельзя трудном положении, однако выход у нас есть. Я крайне вам сочувствую, но настоятельно прошу вас удовлетворить наше пожелание. Итак, вам следует перестать писать о Шерлоке Холмсе.
Конан Дойл покачал головой.
– Я не могу, – промолвил он. – У меня заключено соглашение с «
– Поймите же вы: чем больше историй о Холмсе вы создадите, тем сильнее вероятность того, что вы воплотите в жизнь второго Холмса… да и Ватсона – тоже, – заявил Холмс.
(– Благодарю вас, Холмс, – успел вставить Ватсон.)
– А вам бы хотелось, чтобы по лондонским улицам разгуливал второй сэр Артур? – продолжал Холмс. – А если бы он поселился в вашем доме? Вспомните Вильяма Вильсона[88]. Может кончиться тем, что вы от безысходности вонзите в себя меч!
Мистер Хедли встрепенулся.
– Сэр Артур, – заискивающе-ласковым голосом произнес он, – теперь вы знаете, что ткань реальности столь тонка и деликатна, что может измениться в любую секунду. Может статься и так, что две версии физического наличия Холмса и Ватсона – это не смертельно, хотя и чревато для персонажей определенными физическими и персональными затруднениями. Но, возможно, это пагубным образом отзовется на Кэкстонской библиотеке во всей ее совокупности, и тогда подорвутся устои. А если читающая публика проникнется верой в новую инкарнацию Шерлока Холмса, нам всем грозят крупные неприятности, сопряженные с риском для жизни!
Конан Дойл мрачно кивнул. Внезапно на его лице проступила усталость, и он стал выглядеть старше своих лет.
– Что ж, полагаю, у меня нет выбора, – тихо проговорил он. – Холмс должен будет пропасть, и на сей раз – безвозвратно.
Внезапно доктор Ватсон многозначительно кашлянул. Остальные с изумлением уставились на него. Бравый доктор на всем протяжении беседы невозмутимо хлебал гороховый суп (надо сказать, что здесь он был отменным – поистине кулинарный шедевр), но разговор слушал с неослабным вниманием. Между прочим, доктор Ватсон был намного мудрей, чем ему подчас предписывалось, – его просто затмевало неистовое сияние Холмса.
– По-моему, это в значительной мере вопрос веры, – рассудил он. – Как вы, мистер Хедли, сами изволили заметить: читатели не меньше самих авторов причастны к оживлению персонажей. Поэтому решение…
Окончание его фразы повисло в воздухе.
– Решение в том, чтобы сделать нового Холмса не таким достоверным, как старый, – завершил Холмс и так хлопнул компаньона по спине, что тот поперхнулся (хорошо хоть, Ватсон в данный момент не жевал). – Ватсон, а вы гениальны!
– Весьма признателен, – скромно ответил тот. – А теперь как насчет пудинга?
