– А для него суть, понимаете ли, вот в чем. Деньги-денежки-деньжата. Ничего более. Он вроде той бабы-демоницы. Ему б на ней жениться!
Молодой мистер Блэр рассмеялся дряблым старческим смехом и поглядел на свои часы.
– О-о, мне пора, – засуетился он и стал вынимать из жилетного кармана портмоне.
– Нет-нет, оплата на мне! – спохватился я. – Это в знак благодарности. За вашу помощь.
– Неужто? – просиял он, и его выцветшие от старости глаза увлажнились. – Ах, дорогой друг, как любезно с вашей стороны.
– И еще одно, напоследок, – сказал я, когда он уже собирался вставать из-за стола. – Где проживает Мэггз?
– На Принслет-стрит, – заявил Молодой мистер Блэр, – возле синагоги. Номер квартирки мне, правда, неизвестен. Придется вам поспрашивать. Благодарю за чудесное угощение.
Он похлопал меня по руке.
– Берегитесь этого червя Мэггза, – предостерег он с мрачноватой торжественностью. – К книгам у него нелюбовь. Прежде, может, он в них души не чаял – пока что-то не случилось. Оккультизм! Скверные книжки, вредный промысел. Вы понимаете?
Я ничего не понял, но кивнул и тепло с ним распрощался. Мы пожали друг другу руки, и Молодой мистер Блэр направился восвояси.
Принслет-стрит находится в границах Уйатчепела неподалеку от Спиталфилдса.
Когда-то я исходил эту часть города вдоль и поперек, а потому был в курсе, что здесь находятся целых две синагоги – одна распложена на Принслет-стрит, а другая носит название Сефер-Тора.
Я посмотрел на часы: начало девятого. Можно вернуться в мое съемное жилье, а можно попробовать отыскать нюхача Мэггза. Как и Молодой мистер Блэр (или его внутренний образ, который удерживался в памяти), к дому я привязанности не испытывал. Или же одиночество древнего книготорговца спроецировалось и на мою собственную бесприютность.
В общем, я решил отправиться на поиски Мэггза.
8
Если в Уайтчепеле никто не мог сказать о Мэггзе ни единого худого слова, так это лишь потому, что все встречные просто не желали с ним связываться даже косвенно.
Спрашивать я начал вблизи Сефер-Торы, но меня сердитым взмахом руки направили дальше, в сторону синагоги на Принслет-стрит. Там расспросы о Мэггзе вызвали откровенно сумрачные взгляды – и хлесткий плевок мне под ноги. Наконец, какой-то старый хасид в ермолке указал мне на проулок, воняющий кошками и затхлой водой.
Отсюда взгляду открывалась подворотня с людскими сотами меблирашек.
На крыльце ближайшего дома покуривала молодая женщина, вероятно, из гулящих.
– Вы здесь живете? – спросил я вежливо.
– Живу и работаю, – сипло ответила она и зазывно кивнула, что окончательно убедило меня в сути ее профессии.
Видя, что я не клюю, она глубоко затянулась сигареткой и розовым языком мягко провела по своим губам.
– А ты кто будешь? «Бобби»?
– Нет.
– А похож.
– Это хорошо или нет?
– Здесь никак.
– Слушай, мне нужно найти одного мистера. Звать Мэггз. Мне говорили, он где-то живет в этих краях.
– То есть ему проблемы светят?
– С чего ты взяла?
– Народ вроде тебя, если дельце не особо выгодное, о таких, как Мэггз, попусту расспрашивать не будет.
– А что вообще за человек этот Мэггз?
– Человек, говоришь? Да я б с таким, как он, никогда не связывалась, даже если бы член у него был из золота и он бы отдал его мне дверь подпирать.
Образ у нее получился захватывающим.
– Пожалуй, в Лондоне сложно отыскать хоть кого-то, кто сказал бы о Мэггзе что-нибудь хорошее, – заметил я вслух. – Когда он умрет, у его могилы будет безлюдно.
– Ха! Тьма народу придет – убедиться, что он действительно помер.
– Думаю, по такому поводу людям, посетившим кладбище, будут вручать маленькие сувениры.
Она улыбнулась.
– А ты забавный парень!
– А Мэггс сейчас дома?
– Наверняка. Я слышала, как он скрипит на лестнице. Кашель его последнее время мучит. Кашляет-кашляет, а все никак не скопытится.
– А за что вы его не любите?
– На женщин он смотрит так, будто думает накромсать их ломтями и распродать по фунту штука. А воняет от него – потому что само нутро гнилое. Воровать готов даже смрад у трупа, а чтобы спасти чью-то жизнь, грошом ломаным не поделится.
Докурив сигарету, она стрельнула окурком в потемки.
– Девятый номер, наверху лестницы, – сообщила она.
– У тебя или у него?
– У него. Я в пятом, если вдруг надумаешь.
– Не надумаю, но все равно спасибо.
– За то, что ты слишком хорош для шлюхи?
– Нет. За то, что шлюха слишком хороша для меня.
В кармане я нашарил деньги и сунул ей примерно как за визит. Как и с мальчишки-почтаря, расписки я спрашивать не стал. Фонсли и Куэйлу придется поверить мне на слово.
– Не надо, – смягчившимся голосом сказала она.
Похоже, она немного растерялась.
– Бери, – сказал я. – Ты сэкономила мне кучу времени.
Деньги исчезли в ее ладони.
– Берегись Мэггза, – предупредила она. – Он с ножом не расстается.
– Зачем он его носит с собой?
– Для защиты. Только от чего, не могу сказать.
Вот тебе и Мэггз! А мы-то по наивности считаем, что мир книг – это удел сплошь миролюбивых и незлобивых ребятишек.
– Спасибо, – поблагодарил я и вдруг замер как вкопанный.
Выудив из кармана фото Лайонела Молдинга, я протянул снимок женщине.
