Музыка пчел полностью

Ветер громыхал вокруг дома целую ночь, как будто что-то потерял и теперь надеялся найти. Он забирался под подоконники и рыскал по углам, заставлял дребезжать дверные ручки и свистел по коридорам. Алиса лежала в кровати и слушала. Она жила в долине между древним вулканом и ущельем реки, а это значит, что ты обречен жить вместе с ветром. Она выросла рядом с течением западных ветров, которые взбивали реку в пену все лето и колотили деревья во время снегопада зимой. В детстве она считала, что ветер – это живое существо, такое животное с гигантскими крыльями, которое скачет по долине. А иногда он танцевал, и в садах развевались подолы его объемных юбочек. В другое время он похож на стрелу, которую метнули между витринами магазинов и в узком переулке в центре города. Сегодня ветер был похож на квелого невротика, который бился об стену в углу комнаты, как потерявшаяся медоносная пчела. Он был похож на воспоминание, желание или забытую мечту.

Алиса услышала пульсирующее уханье совы – сигнал о том, что до рассвета еще далеко, и в лесу еще хозяйничала ночь. Она задремала и проснулась под траурное гульканье голубей, которые серым шквалом опустились на поилку для куриц около пяти утра. Рыжий Нед, верный петух породы бентам, начал свой предрассветный клич. Она пыталась себя убедить, что ей не давали заснуть ветер, птицы и курицы. Не мальчишка. Она окончательно проснулась, когда ей в голову пришла эта мысль и безоговорочно устроилась у нее на груди, как упрямая кошка, которая не собирается никуда уходить. Мальчишка. Свесив ноги с кровати, она вздохнула и выпрямилась. Мальчишка, как же. Конечно, она думала о нем вчера весь день напролет – в том числе на работе.

Алиса сделала кофе и села на стул, поставила локти на раскладной пластиковый стол и выглянула во двор. Да все у него нормально. С коляской тоже скорее всего порядок, но две ночи назад она не успела в этом убедиться из-за всей этой суматохи. Мать просто за него беспокоилась, это понятно. Ее даже не волновало, что ей наговорил отец-кретин. Она думала о состоянии мальчика. Что Джейк делал целыми днями? У него была работа? Он ходил в школу? По-моему, он сказал, что закончил школу. Но чем он наполнял свою жизнь? Какой может быть жизнь с таким отцом?

«Алиса, дорогая. Да чем вообще ты могла помочь этому мальчику?»

Она почти слышала голос своего отца – с быстрой модуляцией и тем, что осталось от немецкого акцента.

«Он не твоя ответственность. О нем есть кому позаботиться».

Ал бы так и сказал. Хотя чья бы корова мычала. Ал Хольцман всегда повторял, что люди должны заботиться о себе сами, но при всем при этом оставался серийным филантропом. Его не заботили проблемы других людей. Его заботили решения этих проблем. Он это так объяснял. Со временем у Алисы сложилось такое впечатление, что он всегда задавал этот вопрос – да чем ты вообще можешь помочь? – потому что, если он видел, как действительно можно, то обязательно помогал. Он поддерживал других невидимой рукой, не привлекая к себе внимание. Он оплачивал покупки миссис Трэвис, когда стоял настолько далеко впереди ее бело-седой кудрявой головы в кассе «Литл Бит», понимая, что та ничего об этом не услышит, потому что знал, что она живет на пенсию вдовы. В холодный осенний день он мог привезти вязанку дров Тому Конноли, у которого дом насквозь продувается сквозняками, приговаривая, что это пустяк и он все равно их достал по дешевке. Он мог выплатить залог Хуана Гарсии в автомастерской. От этого Марина приходила в ярость. Но Ал просто говорил, что Гарсия – хороший человек и у него четверо детей. И он лежал в больнице с грыжей межпозвоночного диска. Как Ал узнавал все эти подробности – загадка. Ее ничем не примечательный отец знал детали очень многих жизней.

«Чем ты вообще можешь помочь этому мальчику, Алиса, малышка?»

Если на этот вопрос есть какой-то четкий ответ, то нет смысла дальше его мусолить. Это был четкий совет от Ала, даже из могилы.

Алиса вздохнула.

– Ничего на ум не приходит, пап.

Она высыпала хлопья в миску и жевала, стоя над раковиной. Насыпала еще одну ложку сахара в чашку с кофе. Она знала, что питается отвратительно, но ей было плевать. Перед этим она на ночь съела пачку печенья, одно за другим, так, как будто это была ее работа. Она знала, что пустота гложет изнутри не от голода, но сахар – самое быстрое решение.