«Только тогда любовь становится поэзией, когда музыка в голове одного влюбленного отзывается песней в сердце второго…» Максим и Ксения Надеждины — брат и сестра, их жизни крепко переплелись между собой. Максим - младший братик-пианист для старшего брата Кости, музыкальная попрошайка для недовольного выбором профессии отца и самый лучший брат в мире для младшей сестры Ксении. Кто же он? В свои 27 Максим лучший на сцене театра оперы, и он до сих пор, как бы не хотел этого признавать, безответно влюблен... в друга брата. Ксения - хранительница всех семейных тайн, однажды поняла, что наступила пора послать все к черту и жить собственной жизнью, а не следовать строгим велениям отца.
Ксения Нихельман
Музыка перемен
Книга первая
Шрифты предоставлены компанией «ПараТайп»
«Только тогда любовь становится поэзией, когда музыка в голове одного влюбленного отзывается песней в сердце второго…»
Максим и Ксения — брат и сестра, их жизни крепко переплелись между собой. Он отравлен запретной, осуждающей любовью, в то время как она, кажется, не любит никого. Но с появлением человека из прошлого изменится все.
18+
ISBN 978-5-4490-4447-1
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Оглавление
Музыка перемен
Часть 1. МАКСИМ
Часть 2. КСЕНИЯ
Часть 3. ПРЕМЬЕРА
Часть 4. МАКСИМ
Часть 5. КСЕНИЯ
Часть 6. МАКСИМ
Часть 7. КСЕНИЯ
Часть 8. ОБ ОСЕНИ И НЕ ТОЛЬКО…
Часть 9. МАКСИМ
Часть 10. СПОР
Часть 11. МАКСИМ
Часть 12. КСЕНИЯ
Часть 13. КСЕНИЯ
Часть 14. МАКСИМ
Часть 15. НАЧАЛО КОНЦА ИЛИ КОНЕЦ НАЧАЛА?
Часть 16. МАКСИМ
Подруге! За то, что была рядом.
Часть 1. МАКСИМ
Сегодня зал настроен по-особому: уже погас свет, но голоса по-прежнему не смолкают, а, наоборот, с явным недовольством нарастал шум. Высушив о сценические брюки вспотевшие ладони, я первым шагнул на сцену, одаривая зрителей широкой улыбкой. «Сейчас грянет музыка, и все умолкнут», — подумал я, дожидаясь своего вступления. Из темноты зала послышались выкрики; кто-то присвистнул, и не в доброжелательной форме. Меня освистывали! Подобное происходит впервые в моей концертной деятельности! За спиной оркестр старается пересилить зрительское недовольство, но получается плоховато. Я застыл с полураскрытым ртом, пропустив вступление и позабыв слова, в то время как желудок скрутился в тугой узел, а испуг медленно начал сковывать тело.
Зал рокотал и возмущался, первые ряды топали ногами, теперь уже свистели все те, кто умеют.
— Гнать его надо со сцены!
— Слышали мы уже твои песни! Да-да, пусть катится отсюда!
— Нам-то не соврешь, мы все чувствуем!
Отовсюду: с первых рядов, последних, с балконов доносились крики безликих зрителей. Я не различал мужские или женские это голоса, они сливались в один злорадный тон. Я хотел было закричать им в ответ: «Что же, черт возьми, происходит?» Но губы не шевелились, в горле пересохло. В надежде я обернулся на музыкантов оркестра, но они продолжали как ни в чем не бывало играть композицию с такой невиданной мощью, словно играли последний раз в жизни. Вдруг в плечо ударил тяжелый тупой предмет, я немного пошатнулся от удара, но удержался, дабы не свалиться в почему-то открытую оркестровую яму. Меня продолжали обстреливать непонятными предметами, и я удивился, что боли при этом не чувствую. Что это такое? Я поднял предмет с пола, им оказалось большое ярко-красное яблоко, аппетитно сверкающее лоснящимися бочками. Зал перестал шуметь, стих и замер в ожидании, музыканты тоже уставились на меня. Сквозь созданную тишину просачивалась еле уловимая, но очень знакомая мне мелодия. Я прислушался. Да, действительно, играла музыка, становясь громче, сильнее, и уже заполоняла собой все пространство. Только сейчас я догадался — музыка раздается из яблока, которое я тут же приложил к уху…
Открыв глаза, первые секунды я щурился, пока они привыкнут к яркому свету. Незнакомая обстановка вокруг, точнее ее отсутствие: голые стены и одиноко торчащая лампочка без плафона на потолке. И эта нескончаемая музыка. Приподнявшись и осмотревшись по сторонам, до меня наконец дошло, что я в своей новой съемной однушке, в которую заехал позавчера. А с прикроватной тумбочки во весь голос разрывается телефон, тут же смолкший.
Первым, что пришло на ум — я проспал спектакль. Черт меня дери! Но в голове закрутились пробуждающиеся шестеренки, и я вспомнил, что сегодня выходной. С облегчением откинулся в постель и поглядел на наручные часы. Десять пятнадцать. Выходит, я проспал всего три часа, и просто-напросто приснился дурной сон. Сны я вижу чрезвычайно редко, но цветные, заманчивые, что порой проснувшись, прибегнув к роскошной фантазии, додумывал сон до конца. Вообще, ночуя на новом месте, я всегда испытываю трудность со сном, также получилось и сейчас.
Снова затрезвонил телефон, и я потянулся к нему, чтобы ответить. Звонила сестра.
— Эй, ты меня впускать не собираешься? — но чуть снизив голос до тревожной интонации, добавила: — Ты не один?
— Ты уже здесь? Все, иду.
Одевшись, я поплелся к входной двери, успев в темном узеньком коридорчике споткнуться о коробку с вещами. Несколько книг и музыкальных пластинок выпали на пол из коробки. Я открыл дверь и впустил сестру.
— Ты чего так рано? К одиннадцати же договаривались.
— Подумала, чем раньше начнем, раньше закончим. Звонок! — Указательным пальцем она указала на дверной звонок. — Не работает. Мне пришлось стучать.
Ксюша прошла в квартиру, чтобы оглядеть мои новые владения. Я позвал ее сюда для оказания бесценной хозяйственной помощи по приведению жилища в благопристойный вид. Квартирка была маленькой, но светлой и уютной, а главное, меблированной. Это моя вторая съемная квартира после вылета из родительского дома.
Сестра вышла на длинную лоджию, которая простиралась во всю длину комнаты и кухни.
