От моей внимательности ее щеки порозовели.
— Спасибо. Но со мной теперь все в порядке.
Я кивнул.
— Мы остановимся на завтрак, может, через час или около того.
— Хорошо. — Она махнула рукой в сторону блокнота и записанных текстов и аккордов. — Как продвигается?
Я скорчил рожу.
— Хорошо, но она никогда не выйдет в свет.
— Почему нет? — спросила она, опустившись на сиденье рядом со мной.
— Студии грамзаписи нужны от нас очень своеобразные вещи, — я махнул блокнотом, — а это не из их числа.
Подтянув колени к груди, она уперлась в них подбородком.
— Не узнаешь, пока не попробуешь.
— Поверь мне, этого не будет.
Она вскинула брови.
— Ой, да ладно тебе, мистер Стакан Наполовину Пуст. О чем она?
С некоторым сомнением я ответил:
— О моей умирающей маме.
Ее лицо сникло.
— О, Джейк, мне так жаль, — прошептала она.
— Я знаю. И спасибо. — Стоило мне начать вырывать слова песни из блокнота, как она потянулась ко мне и схватила за руку.
— Не надо.
Я решительно сжал челюсти.
— Ничего не получится, Ангел. Я должен петь о любви, отношениях и сексе. О всякой такой хрени. Песня о моем чертовом сердце, разрывающемся на части из-за того, что моя мама умирает, не приведет нас к альбому, не говоря уже о сингле.
— А как насчет Эрика Клэптона и его «Слез в небесах»?
Я бросил на нее испепеляющий взгляд.
— Это же Клэптон. Он мог послать любую студию грамзаписи, если бы тем не понравились его песни.
— Хорошо, тогда дай мне подумать. — Несколько секунд она барабанила пальцами по столу. — Ладно, а что ты скажешь про песню Альтер Бридж «Светлой памяти»?
Мои брови приподнялись от удивления.
— Ты, правда, слушаешь Альтер Бридж?
Она закатила глаза.
— Вопреки твоему мнению, я не пребывала всю жизнь в дремучем лесу и не слушала только Джонас Бразерс.
Я не смог сдержать уголки своих губ, которые тут же поползли вверх.
— Ну, хорошо, руководство Альтер Бридж преподносит их не таким образом, как наше.
— Ты и правда собираешься так быстро сдаться в том, что тебя действительно захватывает? — Она подвинула ноги туда, где ее локти опирались на стол. — Это совсем не похоже на дерзкого, плюющего на всех Джейка, которого я знаю.
Минуту я хмурился, а потом разочарованно выдохнул.
— Ну, хорошо, мисс Все Исправим, что мне сделать, чтобы она зазвучала?
Склонив голову, она задумчиво закусила нижнюю губу.
— Почему бы тебе не выбрать что-то символическое, что бы олицетворяло твоей мамы... — Она не могла заставить себя выговорить эти слова вслух.
— Ты же большая девочка, скажи прямо. Ее смерть. — Эбби уже было открыла рот, но я остановил ее рукой. — Да-да, тебе жаль. Я знаю. А теперь давай дальше про всю эту символическую фигню.
— Ну, это как в 60-е годы люди пели песни с зашифрованными в них символами из-за законов Федерального агентства по связи. Как у Бердс в «Мистере Тамбурине» говорится о торговце наркотиками, и уверена, ты знаешь о «Паффе, волшебном драконе».
Я сердито взглянул на нее.
— Ты, конечно же, думаешь, что я знаю песни с подтекстом о наркотиках?
Она усмехнулась.
— Я не хотела тебя обидеть.
— Хочу тебе сообщить, что наркотики я не употреблял со времен средней школы, Ангел, — рассмеялся я.
— Приятно слышать.
Я покрутил пальцем у виска.
— Они мешают моей творческой личности, так что я просто говорю «нет».
— Хм-м, а что с алкоголем? — поинтересовалась она.
Черт, вот тут она меня подловила. Я не смог сдержать застенчивости, мелькнувшей на моем лице.
— Ну, у нас у всех свои недостатки. — Потом я показал на блокнот. — Так ты хочешь, чтобы я написал о смерти своей мамы с использованием символов — чтобы эмоции выражало что-то еще, помимо смерти.
— Верно.
Несколько секунд мы сидели молча. Когда я щелкнул пальцами, Эбби подпрыгнула.
— Что, если смертью я сделаю человека — типа, чувак, с которым я борюсь ради мамы?
— Сделай ее девушкой — единственная в мире женщина, которую ты когда-либо любил.
— Точно.
Она с энтузиазмом закивала.
— Ты, безусловно, убедишь всю публику. Посмотри, например, на песню «Я всегда буду любить тебя».
Я в замешательстве нахмурил лоб.
— Уитни Хьюстон?
— Нет, ее написала Долли Партон, а Уитни сделала ее великой.
Я усмехнулся.
— Ангел, по-моему Долли Партон для тебя – небольшой фетиш, что меня немного беспокоит.
— Вообще-то это фетиш моей мамы, — рассмеялась Эбби. — Она родом из Севьервилла, штата Теннесси, откуда и сама Долли. Так что я выросла на ее альбомах, а мама читала ее книгу. В ней Долли объясняет, что когда в песне поется об освобождении от любовных отношений, то на самом деле в ней говорится о разрыве отношений с ее партнером по бизнесу и пению, Портером Вагонером.
— Ты просто кладезь знаний, — поддразнил я.
— Поверь мне, когда ты вырастешь с периодическим отключением электричества или вовсе с его отсутствием, то научишься себя развлекать. Для нас с братьями это было обучение игре на инструментах и написание песен. Для мамы — книги.
Вытащив из-за уха карандаш, я моментально начал грызть ластик.