– Спасибо! – коротко поблагодарил он, возвращая стакан Мерит.
Их пальцы на мгновение соприкоснулись, и Мерит словно током ударило. Она резко отдернула свою руку, выронив стакан на землю. Но как ни странно, он не разбился, а лишь с глухим стуком упал на кучу земли. Какое-то время Мерит молча разглядывала стакан, будто ожидая, что он вот-вот развалится на куски. Затем они оба согнулись, чтобы поднять его, и при этом ударились лбами. И тут Лорелея уже не выдержала. Она сама подняла стакан с земли, тем самым разрядив обстановку и устранив возникшую неловкость.
– Хорошо, что вы обе здесь, – сказал Гиббс, обращаясь к женщинам. – Мне кажется, в этой яме что-то есть. Постараюсь прокопать поглубже, а саму яму сделать чуть пошире… Чтобы можно было извлечь это «что-то» на поверхность.
Мерит подошла поближе к яме и внимательно вгляделась в нее.
– По внешнему виду смахивает на крышку от чемодана, – предположила она, отступая назад, и на сей раз взглянула уже в глаза Гиббсу.
– Мне тоже так кажется, – согласился он.
Лорелея подошла к скамейке и устало опустилась на нее.
– Наверное, это «что-то» упало на землю после взрыва на борту самолета, – высказала она уже собственную версию. – Тогда же, по рассказам очевидцев, много чего попадало с неба на жителей Бофорта. Возможно даже, что этот предмет имеет прямое отношение к той модели самолета, которую Эдит мастерила у себя в мансарде. Слишком уж все причудливо переплетено… Наверняка это как-то связано между собой. Что очень сильно напоминает мне несчастный случай, который произошел с любимой морской свинкой Оуэна. Она вдруг неожиданно исчезла. И так же неожиданно соседский пес, отличавшийся особой агрессивностью, перестал лаять на Оуэна. А раньше всякий раз, когда он катил свой велосипед по дорожке к дому, пес встречал его громким лаем. Я еще тогда подумала, что, наверное, собаку просто мучает совесть за то, как жестоко он обошелся с любимцем Оуэна.
Гиббс и Мерит лишь молча взглянули на женщину, потом Гиббс слегка откашлялся.
– Как бы то ни было, а сверху смотрится как кожаный чемодан, который пролежал в земле много лет. Еще, чего доброго, развалится на части, когда я попытаюсь вытащить его наружу. Не уверен, что вещи внутри сохранились и мы можем что-то опознать по ним. Скорее всего, все сопрело или покрылось плесенью.
– Давайте я вам помогу, – предложила Мерит.
Гиббс окинул ее оценивающим взглядом, который прожег даже Лорелею, по-прежнему сидевшую на скамье.
– От помощи бы не отказался, но только боюсь испортить ваш наряд. Он вам очень к лицу.
Мерит тут же принялась одергивать юбку.
– Вы считаете, она слишком короткая?
Гиббс широко улыбнулся.
– Ну, если бы она была слишком короткой, то верьте моему слову, я бы обязательно промолчал.
Мерит попыталась что-то ответить, но не нашлась. Она круто развернулась спиной к Гиббсу и направилась к скамейке. Взяла из рук Лорелеи стакан и сказала:
– Пойду на кухню, поставлю его в раковину.
Улыбающийся Гиббс молча проследил за тем, как она направилась к дому.
– Ну, и зачем вы это сделали? – укоризненно попеняла ему Лорелея.
Кажется, ее вопрос совсем не удивил Гиббса.
– Потому что уверен в том, что долгие годы ей никто не говорил о том, как она красива, и не позволял ей чувствовать себя желанной.
– И это единственная причина? – негромко задала Лорелея свой следующий вопрос, втянув в себя очередную порцию влажного воздуха, пахнущего землей, от чего тут же слегка защипало в ноздрях.
В его глазах вспыхнул веселый огонек.
– Чем сильнее я соскребаю слой ржавчины, которым эта женщина покрыта сверху донизу, тем отчетливее передо мной проступает облик прежней Мерит, которой она была еще до встречи с Кэлом. О, поверьте мне, у той девушки было многое из того, чтобы нравиться.
Лорелея мгновенно просияла лицом.
– Догадываюсь, вчера вы отлично провели время на острове, не так ли?
– Так! Особенно дети. Но и я узнал много чего нового о Мерит.
Лорелея резко выпрямилась, и тут же у нее больно заныло внизу живота.
– И что же вы узнали?
– Ну, во-первых, что она больше не таит на вас обиду за то, что вы вышли замуж за ее отца. Словом, время все лечит, даже самые застарелые обиды. А во-вторых, я узнал кое-что неприятное о своем брате. Выяснилось, что он был крайне малосимпатичным субъектом.
