– А можно нам взглянуть на эту деталь? – немедленно поинтересовался Оуэн, уже изначально включив в число экскурсантов и Марис, которая тоже слушала откровения Гиббса с широко распахнутыми глазами.
– К сожалению, и этой детали у меня тоже нет. Болт забрал себе Кэл и спрятал вместе с пулей в коробку из-под обуви, которую всегда держал у себя под кроватью. Наверное, перед своим отъездом он выбросил все эти детские сокровища.
– Ничего он не выбросил! – вмешалась в разговор я, чувствуя, как у меня пересохло в горле. – Он хранил их у себя до последнего дня.
Я вспомнила, как обнаружила коробку из-под обуви у себя дома в шкафу уже после гибели Кэла. Он никогда при жизни не заводил со мной разговор об этой коробке или о ее содержимом. И я уже приготовилась загрузить ее в те пакеты, которые предназначались для передачи в какую-нибудь благотворительную организацию. Но в самый момент, уже перед самым моим отъездом в Бофорт, я снова извлекла эту коробку на свет божий и взяла с собой, как одно из немногих напоминаний о покойном муже.
– Я привезла эту коробку сюда. Вернемся домой, и я покажу ее тебе.
Последние слова были адресованы Оуэну.
Все трое уставились на меня ошарашенными глазами, заставив вспомнить, где я нахожусь и что делаю. Я отложила свой недоеденный кусок арбуза в сторону, взяла в руки салфетку и чистую тарелку.
– Пойду отнесу что-нибудь перекусить Лорелее. Уверена, когда она проснется, у нее появится аппетит.
Гиббс отрезал солидный ломоть от одной из четвертинок арбуза и положил его на тарелку. Наши взгляды встретились. Какое-то время мы молча смотрели друг на друга, словно думали об одном и том же. Вспоминали Кэла, который мальчишкой охотился на болотах вместе со своим младшим братом в поисках спрятанных там сокровищ.
Но когда я уже шла к дому, неся тарелку с закусками для Лорелеи, то думала совсем о другом. О том, какое чудное по своей красоте то место, в котором родился и вырос Кэл. А еще о том, почему так много значили для него эти вещицы, что он даже решил взять их с собой, когда уезжал. Старая пуля и крохотный обломок потерпевшего крушение самолета.
Лорелея почувствовала, как туго натянута кожа на ее лице. Верный признак того, что она пробыла на солнце слишком долго. Мама всегда скептически относилась ко всем солнцезащитным средствам и постоянно говорила ей, что единственный способ уберечь кожу от морщин – это как можно меньше времени проводить на солнце. А лучше всего вообще избегать его. Однако в детстве, да и потом, в ранней юности, она, конечно, пропускала советы мамы мимо ушей, энергично намазывала себя всякими кремами для загара, стараясь загореть дочерна. И только когда она сама уже стала мамой, Лорелея наконец стала прибегать к помощи всяких солнцезащитных средств. Теперь она уже не гонялась за шоколадным загаром, скорее наоборот. А уж лицо и вовсе оберегала от попадания прямых солнечных лучей. Пусть тело загорает, как ему хочется. Но только не лицо! В конце концов, для придания коже лица нужного атласного оттенка существует макияж.
Но сегодня ей
Лорелея оперлась на край кровати и махнула рукой в сторону стенного шкафа, обращаясь к Гиббсу.
– Мерит сказала, что все коробки в шкафу – ваши. Можете забирать их, когда хотите. А все, что приготовлено на выброс, мы сложили вон там.
Она указала на угол своей комнаты, где тоже стояла стопка коробок.
После того как они отвезли Марис и вернулись к себе, Лорелея буквально заставила Гиббса зайти в дом и выпить стакан холодного сладкого чая. Она затылком почувствовала, как недовольно буравит ее глазами Мерит, но все равно радушно улыбнулась Гиббсу, когда тот ответил согласием. Конечно, она понимала. Все устали и даже разомлели от жары. Всем хочется немедленно в душ. А вот лично ей не хотелось, чтобы этот день кончался. Давно она уже не видела сына таким беззаботным и счастливым, не слышала его громкого жизнерадостного смеха. Кажется, впервые за долгое время он почти не скучал об отце. А потому пусть этот благословенный день длится и длится без конца, чтобы Оуэн смог запомнить его на всю оставшуюся жизнь.
