- Тогда пойдем туда? - Едва заметно кивнула Нинка в сторону комнаты. Кажется, оттуда медленно разносился тягучий и сладкий аромат кальяна. - Мы бы с тобой хорошо провели вместе время. Познакомишь меня с друзьями, представишь, как свою девушку.
Не глядя на меня, Нинка, позволившая Келле взять себя за руку, направилась к своей мечте, которая, вероятно, курила в шикарной комнате кальян. Синеволосый с опаской вглядывался в лицо новоприобретенной девушки, ожидая подвоха. Последнее, что я слышала, были слова молодого человека о том, что он "просто офигел, когда увидел такую красотку".
Я в гордом одиночестве направилась вон из ВИП-зала "Конфетти". Обиженная. И что мне тут делать одной? Я ведь даже одета совсем не по-клубному. Эта Нинка вечно так - сначала позовет с собой, а потом какую-нибудь свинью подложит. Никогда больше не соглашусь на ее уговоры.
Сначала я решила вернуться в "Карамель", но поняла, что абсолютно не запомнила дорогу туда. Потому, немного поразмыслив, я направилась на свободное место возле барной стойки, мимо которой мы шли. Над нею висел здоровый плазменный кран, транслирующий все, что происходит на большом танцполе. Вроде бы прошло не так много времени, а там народа стала раза в два больше, чем было.
Приобретя странный безалкогольный коктейль "Вирус весны", и отбившись от какого-то настойчивого мужика с ярко выраженным кавказкам акцентом, я стала осматриваться по сторонам. Табурет был жесткий и неудобный. Слава Богу, хотя бы звук здесь был не такой громкий, как на танцполах, и людей намного меньше. И не такое яркое освещение, от которого рябит в глазах - скорее полумрак.
Вот же невезенье. Пришла в место, где нормальные люди развлекаются и отдыхают душой, а сижу в одиночестве и скучаю. И Нинка хоть бы с собой позвала - мне бы тоже хотелось познакомиться с ребятами из группы. Так, ради интереса.
А чужое веселье теперь только лишь раздражает.
Напротив меня, за одним из столиков расположилась очень шумная компания. Вот уж люди умеют веселиться! И смеются, и шутят, и напитки один за другим покупают, и девушки вокруг них слоняются.
- Выпьем за Наталью! - Выкрикнул кто-то из них и с шумом открыл шампанское. - Нимфа, за вас!
Наталья длинноногая рыжая девушка с очень миловидным лицом, захихикала и залпом выпила бокал с искристым напитком.
- А теперь за прекрасную Елену! Не вы ли та самая Елена, из-за которой началась Троянская Война?
Еще одна девушка, в очень коротком открытом платье засмеялась. Так же громко выпили и за нее. Я с возмущением глядела на них - чего так показушно радоваться, когда мне, несчастной и одинокой, скучно и грустно?
Оттянуться же парни. Точнее, не парни - я вгляделась в веселящихся - им уже лет по тридцать пять-сорок, не меньше. Один из них даже один папу напоминает - одет в рубашку, похожую на папину любимую и с такими же темными растрепанными волосами по плечи…
Напоминает ли?
Нет, не напоминает. Это и есть мой драгоценный родитель. С ума сойти, даже мой папочка посещает клубы!
Как я раньше не узнала! Сидит в окружении своих друзей-художников и кучи девушек, говорит нетвердым голосом какой-то тост, посвященный творчеству. А сам же сказал, что всю ночь в мастерской будет сидеть. Вот же врун несчастный! Но ничего, я ему сейчас обломаю веселье.
Дело в том, что Томас очень любит всячески развлекаться, но при собственных детях, то есть при мне, Эдгаре и Нельки, он старается выглядеть очень положительным и образцовым.
Я встала на ноги и подошла к веселящейся компании со спины. Один из дядек, который уже лет пятнадцать известен мне как Славон, заметил меня и ткнул папу в бок. Тот не обратил на тычок никакого внимания и что-то продолжал говорить рыжеволосой Наталье.
Я, заметив взгляд Славон, приложила палец к губам. Тот пожал плечами и кивнул.
