– С одной стороны я очень хочу, чтобы Анри оставил музыку и тогда он всегда будет рядом, с другой – я понимаю, что он изменится, угаснет, и в нем не останется ничего, за что я полюбила его. Он станет мертвой куклой, держащей меня за руку, и я буду винить себя, что исключительно ради собственных интересов заставила его бросить Группу.
– Твои откровения… Я не ожидала… и на сто процентов уверена, что через год мы увидим на мыльном канале сто серийную телевизионную мелодраму по мотивам ваших отношений.
– Издеваешься? – упрекнула подругу Элизабетта.
– Конечно же, нет. Если хочешь, чтобы я окончательно простила тебя за душевные тайны, то устрой мне личное знакомство с загадочным мистером Анри. Я делала репортажи с концертов Группы, пообщаться, естественно, никогда не удавалось. Если честно, – Жасмин прищурила хитрые глазки. – Я подозревала, что у тебя кто-то появился, но думала, что ты закрутила роман с Петером.
– Что!? – воскликнула Элизабетта. – Он не в моем вкусе… ленивый, искусственный, амбициозный, расчетливый, зануда и всех в редакции заставил поверить в наши отношения! Знали все, кроме меня!
– Он же шеф-редактор, – Жасмин сделала знак официанту, чтобы тот принес счет. – Ему все можно. В том числе и тешить самолюбие.
– Да, он наш шеф-редактор, и если мы не поторопимся, он вычтет из нашей заработной платы много денег. – Элизабетта достала из кошелька несколько купюр и бросила в книжку. – Сегодня моя очередь платить, – заявила она. Жасмин не стала спорить. Договоренность между ними существовала достаточно давно.
С балкона наследник Ромен наблюдал за матерью, которая вернулась с утренних официальных встреч и выглядела довольной, веселой и улыбалась верному Эдварду. Мать, как всегда была строго одета, шла по тропинке с высоко поднятой головой, прямой спиной с надменным и величественным взглядом. Счастливой и улыбающейся, Ромен не видел мать давно и чувствовал, что она затеяла игру, опасную для него. За покорностью скрывалась сторонница к активным действиям. Ромен догадывался об этой стороне королевы и волновался. Мать искусно играла перед ним смирение, делая вид, что успокоилась, признала его правоту и ни разу не коснулась в обсуждениях опасной темы скандала.
Королева заметила сына на балконе, улыбка исчезла, как и счастье, и блеск в глазах. Она остановилась, подняла голову, посмотрела на него странно и задумчиво и пошла дальше, пока не пропала из вида. Ромен вернулся в библиотеку, где устроил временный кабинет для работы и вызвал одного из советников:
– Что случилось с королевой? Давно я не видел мать такой веселой.
Советник пожал плечами и пояснил, что на очередную неделю она наметила несколько официальных и общественных мероприятий. Он посоветовал Ромену не волноваться, встречи королевы проходят в рамках дозволенной власти и не смогут не повлиять на его собственный рейтинг.
– Э, нет, – протянул Ромен. – Моя мать умна, она только кажется старой и беспомощной, той, которую давно не заботят политические интриги, и той, которая давно хочет уйти на покой. Это только с виду, маска. Я слишком хорошо знаю ее. Она что-то задумала, дорогой мой Василь. И ваша задача раскрыть очередной план.
Ромен подумал о верном и преданном королеве Эдварде, умом и проницательностью которого она восхищалась, и о возможном союзничестве. Затем отверг эту мысль. Таким же Эдвард воспитал единственного сына, Клауса. А Розу, которая была близка к тайным разговорам и поручениям, Ромен намеревался использовать. Он давно заметил, что жена Эдварда мечтала освободить от службы у королевы свою семью:
– Поговорите с Розой, Василь, следите за ней и заручитесь поддержкой. Вы же умеете заговорить нужного человека! А я позабочусь о награде для вас. Василь кивнул:
– Я всегда с чувством долга служил вам, и постараюсь снова оправдать ваши надежды.
Советник склонил голову. Ромен улыбнулся:
– Что ж, идите и выполняйте мое поручение. Вечером жду отчет.
– Я все сделаю, – сказал Василь, поклонился и вышел из библиотеки.
Ромен вздохнул и вернулся на балкон. Он присел в плетеное кресло, чувствуя, как ветерок обдувает и освобождает голову от дурных мыслей. На столе ждали бумаги, за дверью посетители. Ему доставляло удовольствие знать, что наследника терпеливо ждут, а когда он пожелает принять посетителя, тот станет делать все возможное, чтобы Ромен подписал прошение. Он обожал чувство, когда исход дела зависел от его подписи. Оно повышало в нем самооценку и укрепляло личные амбиции. После смерти Маргариты Ромен стал неофициальным лидером, заручившись поддержкой Большого Совета. Матери принадлежал титул королевы номинально. Народ никогда не признает смену власти через голову.
