Лицо покрылось испариной. Мэтью не решался достать платок из верхнего ящика. Там всегда хранился чистый, и использовался он или для его лба, или вытирания слез очередной блондинки, закатившей скандал на рабочем месте.
— Мы друзья, — нагло соврал Мэтью.
— Не врите, я знаю все. Ваша возлюбленная живет по соседству с той, чью подпись я желаю заполучить. Я хочу, чтобы вы переехали к ней, соврите, что квартира съемная, вас выгоняют, вы же журналист, придумайте что-нибудь! Я, конечно, отправлю вслед за вами страховку в виде новой няни, судомойки, учителя, охранника и горничной, но мне нужно минимум шесть агентов, чтобы достичь цели. И помните, я дал вам это место не просто так, мистер Саммерс.
Гость протянул Мэтью руку, улыбнулся, встал и покинул кабинет. Элла закрыла за ним дверь. Мэтью нащупал в ящике стола платок, вытер мокрый лоб и закрыл глаза. Как только в его жизни стало все налаживаться, успех резко омрачил тот, кто однажды решил его судьбу.
Небо затянули свинцовые тучи. Капли дождя барабанили по стеклу, раздражая слух. Хмурая и невеселая Элизабетта отошла от окна и присела на диван.
— Отлично, — громкий голос фотографа оглушил ее. — Перерыв две минуты, — сказал он, посмотрев на ручные часы, затем бросил бейсболку с черным козырьком на журнальный столик, опустился на колени и принялся настраивать камеру.
Элизабетта вздохнула, подложила красную подушку под спину, а серую — на колени.
— Так лучше? — спросила она.
— Голову повыше, — скомандовал фотограф. — А подушкой живот прикройте. Вы же не делали официальных заявлений?
Элизабетта отрицательно покачала головой и выполнила указание молодого человека, кисло улыбнувшись. В любом случае, если снимки ей не понравятся, их не напечатают.
— Приготовились… — Фотограф щелкнул пару раз… — Вот так. Улыбка. Естественнее. Живее. Хорошо. — Он отошел к стене, оступился и задел рукавом толстовки коробочку со статуэтками на каминной полке. Фигурки с шумом повалились на пол. Некоторые разбились.
Элизабетта вздрогнула. Ее любимые фигурки! Она привезла их из редакции, чтобы у нее оставался повод приходить в гостиную и погружаться в счастливое прошлое, где была Бетт Андре, был Анри Смит, был Петер и статьи о Туртане, был танец в подсобке, была квартира, была репетиция, но не было бабушки и ее наследства… Не было детей… Не было Анри-музыканта и не было Элизабетты-наследницы…
— Серая подушка не сочетается с цветом костюма. Уберите! — велел фотограф. — Нет, так не годится! — Он поднял руки. — Работать невозможно. Мисс, можно вас?
Энни первой среагировала на просьбу сотрудника журнала, сорвалась с места и перебросила все подушки с колен Элизабетты на соседние кресла. Затем усадила Элизабетту в нужную позу, а фотограф отошел на достаточное расстояние. Взгляда с «модели» не спускал:
— Руки свободнее! Свободнее, говорю! Не моргать! Смотрим уверенно! Отлично!..
Элизабетта старалась сидеть неподвижно. В окно билась прилетевшая птица. С черными крыльями и с большими глазами… Где-то далеко звучала музыка. Ее любимая музыка. Кто-то играл на гитаре. В Парке уличный музыкант? На главной площади нищий собирал мелочь на бутылку и хлеб? И этот кто-то играл столь искусно, что хотелось слушать музыку, а не сидеть в душной гостиной, думать о фигурках и натянуто улыбаться…
— Смирно! — кричал из своего угла фотограф и без остановки щелкал камерой. После слегка сощурил глаза, а губы растянул в улыбке, осознав, что за час непрерывной съемки у него получился достойный обложки журнала снимок. Мэтью Саммерс его одобрит. На радостях он принялся разбирать оборудование.
«… В семь тридцать ужин. Нужно настроиться на общение с детьми и… Анри… Энни! Сидит на коленках у каминной полки! И совок добыть где-то успела, а сейчас намеривается смести в него все осколки! Выбросить. Уничтожить мою память о Бетт Андре…».
— Не трогай! — крикнула Элизабетта.
Энни от неожиданности вздрогнула, спрятала совок за ножкой книжного шкафа и покорно выпрямилась. — После уберешь. Проводи молодого человека.
— Конечно.
Дверь с шумом закрылась… Птица улетела. И музыка больше не звучала. Стало совсем тихо. Элизабетта опустилась на коленки, подняла самый большой осколок и закрыла глаза. Воображение нарисовало картину счастливого прошлого: знакомство с Анри Смитом в гостиной с белым роялем и разговор с Жасмин о Туртане, встречу с Сашей и Мэгги в Парке под дождем, визит в особняк Кэла Калди и решительный ответ на предложение бабушки вернуть титул, «громкую» свадьбу и рождение детей…
Постучали. Осколок фигурки непроизвольно выпал из руки. Элизабетта не успела сказать «войдите», как в дверях показалась голова Жасмин. Подруга заправила в прическу выпавший локон и напомнила о встрече с редактором журнала «Саммерс».
— Приглашай, — вяло произнесла Элизабетта, вспомнив, что в «Саммерс» всегда размещают небольшое интервью со «звездой» на обложке.
