[
3. То, что Прохорову освободили в лагере от физической
работы (!), и то, что конвоиры ей попадались добрые – см.
с. 58–60 ее книги, а также статью: Пищикова Е. Суровая нить /
Русская жизнь, 28 сентября 2007 г.
4. Вольготная жизнь Вольпина в психушке (См.: Айхенвальд
Ю.А. Последние страницы. – М.: Изд-во РГГУ, 2003, с. 247.)
5. Вызов на очную ставку с Прохоровой ближайших
родственников отца и его лучшего друга. Это именно прием для
прикрытия настоящего агента. См. статью Игоря Маслова
(Новая газета, 26 ноября 2001 г.).
6. Активнейшее участие в дискредитации моего отца людей с
необъяснимостями в биографии.
[1] Драматичная история с Шестой симфонией – в Интервью Виктора
Попова (см. ниже). Важность этого интервью как аргумента в дискуссии,
на мой взгляд, трудно переоценить. Я благодарен И.С. Пастернаку,
любезно предоставившему мне текст интервью, взятого им у В.С. Попова
в мае 2002 года и не вошедшего в его фильм «Гений зла». Текст
публикуется с небольшими сокращениями.
III.
В.С. Попов. Интервью после концерта (отрывок) [1]
Дело все в том, что действительно Локшин – это крупное явление
в нашей музыке, в русской музыке, крупное явление. И так мне
повезло, что в 70-е годы [я познакомился с Локшиным], благодаря
Рудольфу Борисовичу [Баршаю] как раз. Мы с ним в этот момент
активно работали, потому что у него был свой камерный оркестр, а
у меня хор мальчиков. Мы часто пели музыку Баха… И однажды
Рудольф Борисович мне сказал, что вот есть такая идея –
исполнить Шестую симфонию композитора Локшина. Я тогда,
естественно, почти ничего [о Локшине] не знал. Знал, что такой
композитор есть и знал, что находится он в довольно трудном
положении, потому что когда-то, написав кантату «Тараканище»,
попал в глубокую немилость в связи с тем, что нашлись такие
добрые люди, которые подсказали, что «тараканище – это наш
вождь и учитель». И поэтому, естественно, довольно трудная у
него была судьба и музыку его мало кто знал. И вот Рудольф
Борисович предложил мне исполнить Шестую симфонию, а
Шестая симфония написана на стихи нашего великого поэта
начала века – Блока. И поэтому с огромным удовольствием я
решил познакомиться с этой музыкой. И я пришел к нему
[Локшину] домой... Жил он недалеко от проспекта Вернадского, в
маленькой квартирке. Надо сказать, что условия жизни у него
были, конечно, весьма и весьма посредственные. Жуткий
инструмент, но он сел, стал играть и сразу захватил меня. Знаете,
потом с огромной радостью я работал со студенческим хором
института Гнесиных над этим сочинением, и мы должны были его
исполнить в открытом концерте. Но я уехал с детским хором
радио и телевидения на гастроли в Чехословакию. Когда вернулся,
ректор мне сказал, что этот концерт отменяется по рекомендации
райкома партии, куда он, видимо, сам и сообщил о предстоящем
концерте. И райком партии меня вызвал. Первый секретарь
райкома партии Киевского района, значит, сказал, что это
сочинение нельзя исполнять и оно не может быть исполнено в
концерте. Ну, естественно, у меня был скандал с ректором и после
этого я подал заявление об уходе из Гнесинского института, где
