Девушка! Сколько тебе лет?Девушка! Сколько тебе денег?Давно билет?Любовник-мошенник?Девушка! А часто кричат, проказничая:– Навзничь ее!Ты старая, как портсигар мой,Кожа тихая, в лоск.Сегодня кто за казармойИздавит девичий воск.Прости меня мерзкого.Я – поросший щетиною зверь!Не верь.Это из Достоевского!
Она.
Желтым усом шевелитМесяц к окну прилипший.
Он.
Ну, и тип жеПолотерит паркеты плит.
Она.
Я спала в граммофонных трубах,На проводах сушила белье.Сколько тихих и грубыхВходило в мое жилье.
Чтец.
Убегали бульвары в скверы,Проползали дома в дома.Поблескивало начало эрыВ уме, сходившем с ума.А тоска была менторомИ солнца не принимала всерьез.И кокетничал с черным центромКаучук качельных колес.<p>Виктор Хлебников</p><p>«Малюток…»</p>МалютокВ стае чижей,Чужой,Молю так:Я видел выделВёсен в осень,ЗнаяЗнойСинейСони.Сосни, летая,Сосне латаяВзоры голубыеПрической голубей.<p>«Ветер – пение…»</p>Ветер – пениеКого и о чем?НетерпениеМеча быть мячом.Люди лелеют день смерти,Точно любимый цветок.В струны великих, поверьте,Нынче играет Восток.Быть может, нам новую гордостьВолшебник сияющих гор даст,И, многих людей проводник,Я разум одену, как белый ледник.<p>Вадим Шершеневич</p><p>Поэта страдание</p>Чтоб не слышать волчьего воя возвещающих труб,Утомившись сидеть в этих дебрях бесконечного мига,Разбивая рассудком хрупкие грезы скорлуп,Сколько раз в бессмертную смерть я прыгал.Но крепкие руки моих добрых стиховЗа фалды жизни меня хватали… и что же?И вновь на Голгофу мучительных словУводили меня под смешки молодежи.И опять как Христа измотавшийся взгляд,Мое сердце пытливое жаждет, икая.И у тачки событий, и рифмой звенятКапли крови на камни из сердца стекая.Дорогая! Я не истин напевов хочу! Не стихов,Прозвучавших в веках слаще славы и лести!Только жизни! Беспечий! Густых зрачков!Да любви! И ее сумашествий!Веселиться, скучать и грустить, как кругомМиллионы счастливых, набелсветных и многих!Удивляться всему, как мальчишка, впервой увидавший тайкомДо колен приоткрытые женские ноги!И ребячески верить в расплату за сладкие язвы грехов,И не слышать пророчества в грохоте рвущейся крыши.И от чистого сердца на зовЧьих-то чужих стиховЗакричать, словно Бульба: «Остап мой! Я слышу!»<p>«Все было нежданно, до бешенства вдруг…»</p>
