С каждой секундой ситуация становилась всё более натянутой. Ещё немного, и Ромильда начнёт вырываться всерьёз — и тогда все мы будем выглядеть дураками. Придётся соответствовать.
Я наскоро огляделся и, не найдя другого места, сунул оба бокала в руки Нотту. Он принял их, для этого ему пришлось отпустить Ромильду. Она стояла у самой стены и смотрела на меня расширенным немигающим взглядом, словно завороженная. Я взял её за плечи и, чуть помешкав, на мгновение прикоснулся губами к её губам. Почти отстранился, но меня остановила мысль, выглядевшая очень правильной и своевременной.
Неубедительно. Все думают, что мы целуемся, а, можно сказать, ничего и не было. Даже как-то неудобно перед собой. Я могу лучше. Я определённо могу лучше.
Я возобновил прикосновение и медленно погладил губами её губы. Такие мягкие и бархатистые… словно лепестки роз. Никогда не гладил губами розы… но наверняка они именно такие…
Её губы слабо шевельнулись в ответ. Мои руки переместились с её плеч на её спину. Я точно могу ещё лучше.
— Эй, не увлекайтесь, народ смотрит! — дошёл до моего сознания голос Теда.
Я выпустил Ромильду из рук.
Убью Нотта.
— На тебя не угодишь — то целуйтесь, то не целуйтесь, — раздражённо проворчал я.
— Ну тогда не буду вам мешать… — он сунул мне бокалы и мгновенно смылся в толпу. Хитрюга.
Ладно, пусть живёт.
Я отвлёкся от созерцания пустого места, где он только что стоял, и встретился взглядом с Ромильдой.
— Шутник…
Она ответила мне слабым растерянным кивком.
— Пить хочешь?
Она снова кивнула. Я протянул один из бокалов ей, к другому приложился сам. Как удачно, что у меня был этот лимонад. Мне тоже хотелось пить. И было душно. Какая же всё-таки в этом зале духота…
Это с эмоциями у меня так себе, а с инстинктами у меня полный порядок. И сейчас они настоятельно напоминали, что моя стихия — огонь и что я с этим еще намучаюсь. Дурацкая выходка Нотта столкнула их с обрыва, когда назад уже никак и когда закон всемирного тяготения неизбежно впечатает в конечную точку, как ни крутись по дороге.
Убью засранца. Или ладно уж, пусть живёт?
И ничего из прошлой жизни, что подсказало бы, как вывернуться. Неужели у меня было так мало такого опыта?
Мы допили лимонад, избегая глядеть друг на дружку, и я позвал домовика, чтобы тот забрал бокалы. Музыка визжала и резала по нервам, воздух был пыльным и тяжёлым из-за толпы танцующих. Я напомнил Ромильде про зимний сад, и она обрадованно встрепенулась. Ей тоже было не по себе.
Выход всё-таки нашёлся — говорить, говорить и говорить. Если хорошо повозить языком, в конце концов и самому покажется, что ничего не случилось. Каждое следующее слово давалось легче, и уже на парадной лестнице мы надёжно спрятались за пустой болтовнёй. Нам навстречу засияли китайские фонарики, запахло снегом и розами — всё тут было наколдованным, но фальшивые розы были так хороши, что легко было обмануться на вечер и принять их за настоящие.
Я наклонился, чтобы понюхать розу, и украдкой провёл губами по лепесткам. Да, то самое…
По укромным уголкам зимнего сада разбрелось немало парочек, неплохо проводивших время. Видно, как и мы, они направились сюда прямиком из-под омёлы. В одном из закоулков я заметил Флёр и Седрика — когда только успели — и, похоже, парень чувствовал себя здесь куда увереннее, чем за праздничным столом. Когда мы подходили к центральной парковой площади, я увидел на статуе Санта-Клауса две огромные тени, а ещё несколько шагов спустя услышал возмущённый вопль мадам Максим:
— Как ви смейт польагать обо мне такой?! Мьеня никогда еще так не оскорбляль!!! Польувельиканьша? У мьеня прьосто ширьокая кость!!!
Одна из теней сорвалась с места и устремилась в нашу сторону. Я едва успел оттащить Ромильду за кусты, чтобы нас не сшибла разъяренная французская директриса. Она промчалась мимо нас, но мы повременили возвращаться — мало ли, вдруг за ней погонится Хагрид. Чуть спустя мы одновременно взглянули друг на дружку, а затем выглянули по направлению статуи Санта-Клауса. На ней виднелась одинокая поникшая тень.
За поворотом, который мы недавно миновали, послышался знакомый голос Снейпа, в котором звучала нешуточная злоба. Он набрёл на одну из уединившихся парочек и с упоением распекал её. Мы снова переглянулись и попятились в кусты.
— Минус десять баллов с Хаффлпаффа, Фоссет! А также минус десять баллов с Равенкло, Стэббинс! — завершил он свою нотацию о нравственности.
Снейп вылез в сад за этим? Интересно, он когда-нибудь целовался?
— Северус, подожди! — окликнул его издали мужской голос, который я поначалу не узнал.
— Чего тебе, Игорь? — с неутихшим раздражением отозвался Снейп.
Ясно, Игорь — это Каркаров. Кажется, они учились вместе, отсюда и фамильярность. Две длинные тени легли на дорожку перед нами, медленно приближаясь.
— Ты, случайно, не видел здесь Виктора? Его нет в зале.
— Нет, не видел. Увижу — отправлю к тебе.
— Северус, всё случая не было спросить… Неужели тебя не тревожит — это?
Из нашего укрытия было видно, как одна из двух тёмных фигур постучала себя по левому предплечью.
