Часто задумывался над тем, что бывает после смерти. Оказалось, я никуда не исчез, а безмолвно следил за происходящим как бы со стороны. Скорая примчалась через восемь минут, но жизнь покинула тело куда раньше. Водитель «Волги» скрылся. Очевидцы говорили, что за рулём сидел мужчина в черном плаще и широкополой шляпе, поэтому рассмотреть его лицо не удалось. Чуть позже «Волгу» нашли. Убийца бросил машину на выезде из города, а сам автомобиль угнали буквально за час до происшествия.
Доклад по ходу разработки перенесли из-за моей гибели, а буквально на следующий день я увидел Меркулова, который передавал разработку тому самому человеку в чёрном пальто. Вот же негодяй! Кто бы мог подумать, что заведующий кафедрой и глава нашего отдела разработки снюхается с иностранной разведкой? Верните меня хоть на секундочку и дайте ППШ! Я эту тварь к стене поставлю и сам свершу правосудие, большего мне не надо!
Увы, но мне оставалось лишь с бессильной злобой наблюдать за происходящим. Зачем мне это всё? Почему я вижу то, что происходит вокруг? Уснул бы спокойным сном и не видел, что плоды моих трудов попадут в чужие руки.
Похороны состоялись на третий день. Вот Зиночка Петровна утирает скупые слёзы краем платка. Провести в последний путь пришли мужики со двора, с которыми частенько резались в домино по выходным и обменивались новостями: одноногий дядя Жора, Василий Степаныч, Леонидыч и самый молодой участник нашей компании — Валик. Ребята с клуба авиамоделистов тоже пришли. Вот их жалко больше всего! Как же они теперь без меня? Мы ведь на соревнования собирались, я даже автобус выбил для всего клуба. Вова Конюхов, Юра Карачун, Гриша Аверьянов, братья Пантелеевы… У ребят глаза на мокром месте, но держатся достойно. Простите, ребята, подвёл я вас!
Собралась и наша кафедра почти в полном составе. Сам Меркулов появился под самый конец и притащил огромный букет гвоздик. Сволочь! Предатель! Хватило ведь совести явиться! Как только земля его носит? Пригрели змею, а ведь каким он идейным казался. Вот как на деле вышло — сдал за пару фантиков труды последних лет, которые могли бы помочь нам быть первыми в воздухе и в космосе.
Злость накатывала волнами, я крепко сжал кулаки и угрюмо следил за происходящим со стороны. Только дайте мне добраться до Меркулова и тех, кто затеял все это!
— Справедливо сердитесь, Николай Александрович! — голос со стороны заставил меня отвлечься от созерцания собственных похорон. Только сейчас я понял, что кто-то наблюдает за мной со стороны. И что самое удивительное, этот незнакомец меня видит и даже разговаривает со мной.
— Что вам нужно?
— Вижу ваше негодование и хочу предложить шанс взять реванш.
— Знаете, в последнее время у меня жутко негативное отношение к незнакомым людям, которые докучают сомнительными предложениями. Так и кажется, что передо мной очередной проходимец. Вы или говорите конкретно что вас интересует, либо убирайтесь туда, откуда пришли.
— Как грубо! Впрочем, обоснованно, ведь мне стоило представиться сразу. Вы уж простите, не удержался и решил понаблюдать за вами со стороны, ведь истинное лицо человека открывается тогда, когда он уверен, что его никто не видит.
— А вы, простите за любопытство, кто? Как вас величать?
— А сами как думаете?
— Знаете, боюсь даже представить. Наш комсорг на партсобраниях очень убедительно утверждал, что вас не существует. И вот, я умираю, и что вижу?
— Что? — хитро сощурился мужчина, делая вид, будто не понимает.
— Вас! Позвольте, попробую угадать. Апостол Пётр? Наслышан, хоть до последнего был уверен, что никого здесь не встречу, а все эти истории с посмертием — не более чем выдумки людей, до жути боящихся смерти.
— Не совсем так, Николай Александрович. Я не апостол, и не Пётр, — мужчина улыбнулся и отрицательно покачал головой. — Скорее, я посредник между мирами.
— Контролёр, стало быть? Так ведь я без билета, зайцем еду. Можете ссадить, или отправить обратно, я не обижусь.
Сам не знаю с чего это на меня нашло такое задорное настроение. Может, от волнения? А может от того, что в моей жизни, точнее, посмертии происходило то, чего я никак не мог ожидать? И это вызывало у меня неудержимый интерес и небольшую толику недоверия.
— К сожалению, обратно я вас отправить не смогу, да и нечего вам там делать. Эта страница вашей истории закрыта.
— Ошибаетесь, милейший. Я бы вернулся и всем воздал по заслугам. Оно ведь со стороны хорошо видно. Как пел Высоцкий: «жираф большой, ему видней».
— Именно об этом я и хотел с вами поговорить, — мужчина вмиг стал серьезным. — Понимаете, здесь, где мы находимся, тоже идёт борьба. И далеко не все согласны с текущим положением дел. Лично я хочу, чтобы у вас, Николай Александрович, была возможность вернуться назад и восстановить справедливость. Вот только назад во времени нам вернуться уже нельзя, иначе это будет совсем другой мир. Если вы уверены в своем желании, я могу вернуть вас в ваш мир, но только на пятьдесят лет позже.
