Такими же интересными были кабинеты литературы, ботаники, биологии, химии, физики, математики. Казалось бы, что интересного в сухой, деловой математике? И здесь юные умельцы под руководством молодого талантливого педагога Василия Климентьевича Совайленко выпиливали различные макеты ромбов, пирамид, в которые были вмонтированы шары, кубы и другие геометрические фигуры. Многочисленные теоремы по геометрии, неохотно входившие в наши юные головы, доходчиво и с выдумкой были вычерчены на разнообразных плакатах. Не забыты были и корифеи математики, их портреты украшали математический кабинет. Софья Ковалевская соседствовала с Лобачевским и Ломоносовым. Юные математики-кружковцы самостийно возвели в ранг корифеев математических наук Ларичева и Вальцева, авторов тогдашних учебников математики и геометрии. Мудрый Совайленко не препятствовал такому вульгарному подходу своих питомцев к математическим святыням, полагая, что почтение его учеников к любимой математике выше их невольных заблуждений.
В кабинетах ботаники и зоологии была собрана вся флора и фауна нашего родного степного края. Аквариумы с рыбками, клетки с птицами, бесчисленное количество горшков с цветами, растениями, гербарии, коллекции бабочек, жучков, паучков и даже змей. Кружковцы ухитрились достать где-то маленького заморыша-лисенка, приручили его, откормили и вырастили в красивого лисовина. Находились энтузиасты и любители живности, которые дневали и ночевали в этом кабинете. Память хранит забавный эпизод. Юный натуралист Эдик Хвостов по совету нашего преподавателя ботаники майора Кравцова, по кличке "Пестик", вел дневник ухода за аквариумом с рыбками.
В дневнике записи: "Вода сменена, рыбки накормлены". Второй день: "Рыбки накормлены, вода сменена". Третий, четвертый и последующие дни запись одна и та же, но с различными вариациями. Наконец, придя как-то в кабинет, Эдуард Хвостов обнаружил, что аквариум кем-то свален на пол, а рыбки исчезли. Зато приблудный кот Мурзик, живший в этом святом для Эдика месте из жалости, раздавшийся в объеме, блаженно облизываясь, сидел на шкафу. В дневнике появилась последняя, горестная запись: "Аквариум кем-то разбит, рыбки исчезли. Их, вероятно, слопал кот Мурзик".
Кабинет физики. О! Это был не школьный кабинет, а настоящая физическая лаборатория. Здесь царила не наивная ребячья фантазия, а молодая инженерная мысль наших старших ребят. Не буду описывать его экспонаты. Лишь электрическая машина о двух стеклянных колесах, принадлежность тысяч школ России, досталась им в наследство, очевидно, еще с прошлого века. Остальные приборы - дело рук самих кружковцев. Без хвастовства смею утверждать: такие физические кабинеты, с такой оснащенностью приборами и наглядными пособиями вряд ли могли тогда иметь средние школы и даже техникумы.
Вылетая из суворовского гнезда, каждое последующее поколение кружковцев оставляло о себе память в виде многочисленных приборов, схем, картин, как бы передавая следующим выпускам эстафету творчества - твори, дерзай, придумывай, делай! И последующие выпуски с успехом продолжали дело своих старших товарищей.
...Очевидец расформирования Новочеркаского СВУ в 1962 поду старший преподаватель химии и биологии Василий Яковлевич Павлов с грустью вспоминает, как из здания училища вывозили все, что можно было вывезти и вынести, как директора городских школ, ПТУ и техникумов чуть-ли не дрались за каждый прибор, экспонат, схему или пачку картин и плакатов, чтобы заполучить все это богатство, сделанное руками суворовцев, для своих школ...
Училище превратилось в какую-то гигантскую химико-физическую колбу, в которой постоянно варилось, клокотало то, что называется поиском, экспериментом или просто-напросто юной дотошностью, ребячьей любознательностью.
Ребята старших рот "изобретали" порох, и тогда по коридорам стлался вонючий дым, временами ухал взрыв. Надо же им, будущим офицерам, самим убедиться, что же такое порох? И всполошенные офицеры-воспитатели искали виновников, с тревогой ожидая, где же в следующий раз ухнет? При варке бумажной массы для макетов карт, при лепке их с клеем и покраске в коридоре, где располагались эти кабинеты, стоял такой густой запах, что мало находилось желающих пройти этим корпусом. Старшие ребята самостоятельно собирали радиоприемники, начиная с детекторных и кончая ламповыми; самостоятельно (конечно же нелегально) проводили на различных собранных ими фантастических электросхемах эксперименты, от которых происходили частые замыкания в сети и горела электропроводка. К счастью, все оканчивалось благополучно, а опаленные ресницы, брови, небольшие ожоги в расчет не брались - наука требует жертв.
Офицеры-воспитатели, ротные командиры, обеспокоенные необузданной активностью своих воспитанников, озабоченно хмурились; педагоги, очевидно, в душе ликовали, мысленно потирая руки, довольные научной любознательностью, пытли-востью своих учеников.
