Джи вздохнул. Было видно, что Майки врет, но едва ли мальчишка его возраста сможет признать подобное. Джерард же… Не то, чтобы он боялся — скорее, церемония Жатвы его раздражала. Молодой человек старался не думать о том, что его или Майкоса могут выбрать трибутом — и вот уже шесть лет это помогало. Сам Джи в этом году примет участие в жеребьевке в последний раз, а уже послезавтра будет официально свободен — насколько это возможно в Панеме. Впрочем, он не знал, радоваться этому или нет — в конце концов, Майки будет по-прежнему находиться под угрозой, а значит, будет лишь хуже — ждать и быть не в силах помочь.
Еще несколько минут братья сидели в полной тишине, вслушиваясь в отдаленные гудки и грохот поездов где-то там, в самом Дистрикте. Спустя некоторое время Майкос, до этого целиком и полностью поглощенный собственными мыслями, пробормотал:
— А что, если… Если нам на самом деле убежать, Джи? Не придется участвовать в Жатве, не придется больше подчиняться кому-то…
Джерард нахмурился и перестал накручивать на палец довольно длинную прядь волос. Он сочувственно посмотрел на Майки и подсел поближе к брату. Майкос выглядел озабоченным, близоруко щурился, глядя Джерарду прямо в глаза, и казался старшему брату одновременно беззащитным маленьким мальчиком и уже сформировавшимся взрослым человеком со своим взглядом на жизнь. Черт разберет этих подростков — в свои восемнадцать Джи уже начисто позабыл о том, каково быть мальчишкой в пубертатном возрасте. Но ведь на то он и старший брат, чтобы поддерживать младшего? Попытавшись улыбнуться, Джерард обнял Майкоса, и тот, совсем как маленький, уткнулся носом в братское плечо.
— Ты все-таки боишься? — тихо спросил Джи и получил в ответ едва слышное:
— Угу… Знаешь, — Майки вздохнул, собираясь с духом, — я вчера говорил с бабушкой. Ну, спрашивал, что, если меня завтра… Того, выберут. Она сказала…
Джерард не дал брату закончить, это было сильнее его.
— Ты опять? — Джи был скорее огорчен, нежели зол на брата, но спокойно говорить не мог. — Сколько раз тебе повторять, Майкос? Она умерла, понимаешь? Умерла! Она не может ничего тебе ответить, не знает даже, что ты с ней говоришь! Понимаешь?..
Майки упрямо нахмурился и вперил взгляд в землю.
— Может, — буркнул он, избегая взгляда брата. — Я сам задал ей вопрос, — Уэй-младший уже не шептал, а шелестел, едва шевеля губами, словно он сам был покойником, — а она ответила коротко и ясно: «да».
Больше объяснять ничего не требовалось — Джерард знал, что Майкос, когда его что-то тревожит, всегда спрашивает совета у покойной бабушки по материнской линии, Хелены Ли Раш, устраивая импровизированные спиритические сеансы с самодельной доской уиджа*. И никто на свете, наверное, не сумеет убедить паренька в том, что это не более чем самовнушение.
— Сожгу эту гребаную доску ко всем чертям! — погрозил пустоте Джи.
Нет, разумеется, он этого не сделает. Не хватит духу. Стоит только представить это отчаяние в глазах младшего братишки, упрек в голосе, как Джерарду становится совершенно ясно, что нет смысла даже пытаться. Пусть лучше живет с этой тенью прошлого, чем погружается в беспросветное уныние.
На пару мгновений повисла тишина, а затем Джи, сам не уверенный в своих словах, тихо и отчетливо проговорил:
— Тебя не выберут.
— А бабушка сказала…
— Все, не хочу даже слышать об этом! — вспылил Джерард. Он хотел было сказать, что бабушка — лишь плод болезненного воображения Майкоса, но язык не повернулся. В карих глазах братишки плескалась такое отчаяние, что давить на него нравоучениями было бы как минимум бестактно. Вместо этого Джерард покрепче обнял Майкла и прошептал: — Попробуй в этот раз поверить мне, а не бабушке. Я — вот он, здесь, живой и вполне материальный, и я клянусь тебе, что ты не будешь участвовать в Играх. Ясно?
Майки шмыгнул носом, но ничего не ответил, а спустя пару мгновений едва слышно позвал:
— Джерард…
— Да?
— Ты можешь спеть мне? Пожалуйста…
— А ты сыграешь? — молодой человек выпустил брата из объятий и покосился на лежащую подле него гитару. Майки слабо улыбнулся и, кивнув, взял инструмент в руки, поудобнее располагаясь перед Джерардом.
— Disenchanted. Можно? — неуверенно спросил он, перебирая пальцами тугие струны. Джи кивнул в знак согласия и набрал в легкие воздуха, собираясь выпустить из груди вместе с голосом и все переживания, неустанно терзающие его сердце.
It was a lie when they smiled and said «you won’t feel a thing»…
С губ Джерарда сорвался последний звук, и наступила полная тишина. Наверное, еще каких-то пару минут Майкос сидел, задумчиво водя пальцем по грифу гитары, словно осмысливал происходящее.
— Эй, — Джи в последнее время очень сильно переживал за братишку — тот был сам не свой, — все в порядке?
Майки вздрогнул, будто голос старшего брата выдернул его из другой реальности.
— Да, — он ответил настолько резко и безэмоционально, что было яснее ясного — ответ полностью противоположный.