Гермиона стала наравне с парнем, вздохнув свежим воздухом. Показалось, что она вечность не дышала им и теперь могла вдоволь насладиться таким прекрасным явлением, как свежесть.
— Ты говорил, что тебе нужно помочь с зельеварением? — подняла глаза на него девушка.
Уизли помедлил. Ему вдруг пришлось завязать шнурки на ботинках, и тот провозился с ними несколько минут, что-то бурча себе под нос.
— Рон? — Грейнджер удивленно глазела на него и эти попытки справиться с длинными веревками, которые до этого были аккуратно вдетыми в дырочки. — Не замечала я ранее в тебе такого рвения.
— Чего? — не понял тот, наконец, поднявшись во весь рост. Он кивнул в сторону улицы, и друзья двинулись дальше.
— Ну… — хмыкнула она. — Выглядеть красиво, что ли.
Она снова посмотрела на смутившееся лицо.
— А… это… Да, не замечала. То есть, я хотел сказать. Ну, в общем.
Гермиона вопросительно приподняла брови, пытаясь хоть в одном слове найти здравый смысл и собрать их в единое предложение.
— Ты сам понял, что сказал?
Тот отрицательно помотал головой, вновь покосившись на свои ботинки, как будто шнурки снова могли развязаться.
— Нет, но это и неважно. Вроде как, — пыхтел тот.
Девушка мысленно согласилась с парнем, однако осталось озадаченной. Слишком необычно выглядел Уизли на этой прогулке.
— Так что? Куда идем? Зельеварение делать?
— Э-э… — протянул Рон и почесал за ухом. — Вообще-то, я и не хотел делать зельеварение.
Он остановился, разворачиваясь лицом к девушке. На его щеках пылал румянец, который начинал покрывать почти все голову, словно наполняя ее жаром. Маленькие глаза сузились, а лоб нахмурился, будто парень решал какую-то задачу про себя.
Гермионе стало ужасно некомфортно. Из своего опыта, она могла догадаться, почему поведение Рона было столь странным. Это не зависело от того, признался он в симпатии или нет, — было попросту видно. В его смятении, смущение, странных фразочках.
Хотя… насчет опыта девушка погорячилась. Этим самым опытом она считала Виктора Крама, с которым имела не совсем дружеский формат общения один год. И ей достаточно хорошо запомнился его образ, когда тот говорил о своих чувствах Гермионе. Выглядел он, примерно, так же: растерянным и взволнованным.
Девушка вдруг подумала, что не хочет слышать от Рона второй раз за день признания, поэтому, расширив глаза, устремилась куда-то вдоль деревьев. Парень, пожав плечами от досады, последовал за ней.
— Можно зайти к Хагриду.
— К Хагриду? — вскрикнула она, так, что парень подскочил на месте. Тут уж пришло время Гермионы: удивляться и перебывать в смущении. — Он вернулся?
— Да, недели две назад, — ответил Рон.
— Две недели назад? — переспросила она озадаченно. А затем злость окатила ее з головой. — А почему вы мне ничего сказали?
Уизли вновь помедлил с ответом, боясь обидеть подругу. Наконец он сказал:
— У тебя не было времени. А потом как-то забылось, ну, и вот…
Да уж. Точно, что времени не было.
Гермиона покорила себя: за все это время она и минутки не нашла, чтобы вспомнить о старом друге. Не то, что не нашла, даже и не пыталась сделать это, потому что полностью погрузилась в свои собственные проблемы.
Черт… когда же она стала такой? Холодной, безразличной? Неужели Драко так влияет на нее?
Девушка охнула. А что, если лесничий держал на нее обиду? Мало ли — за то, что не приходила и не интересовалась, к примеру. Ведь были же причины, по которым он не был в школе все это время.
— Постой… — она нахмурилась. — Я не видела его все это время.
— Да, он все еще чем-то занят. Чем — не говорит, — быстро ответил Рон. — Мы пытались узнать, но тщетно. Молчит и говорит, чтобы мы ему работать не мешали.
— А про меня?
— Что?
— Ну… спрашивал что-нибудь?
Затянулась неловкая пауза.
— Да.
— И что же? — на выдохе спросила она.
— Как ты и почему не приходишь.
Гермиона почувствовала укол упрека: Хагрид, который выполнял какую-то важную миссию, порученную директором, нашел время, чтобы узнать, как она. И, видно, не один раз делал так.
Ей стало противно от себя самой. Как же некрасиво она поступала: с каких же пор ее проблемы волновали девушку больше, чем чужие?
— Да… пожалуй, давай зайдем, — Гермиона почувствовала, как к голове приливает кровь.
Что же теперь он думал о ней? Что гриффиндорка позабыла о старом друге и променяла его на какие-то обязанности старосты школы?
— Хорошо, — с готовностью согласился Рон.
Шли они в тишине. С каждым шагом девушка ощущала, как учащается сердцебиение, а страх накрывает ее волнами: как же она испугалась, что Хагрид обиделся на нее.
Точно так же, как и отец. За что же она такое заслужила — быть перед всеми виновной в этом году?
Когда до дома лесничего оставалось не больше трех минут ходьбы, Гермиона засомневалась: а стоило ли идти к нему? Если тот обижен и не хочет видеть ее, то девушка просто сгорит от стыда на месте.
— Ты чего? — спросил Уизли, заметив грусть на лице девушке.
— Да так, — неоднозначно ответила она.
Делиться своими переживаниями Гермиона не особо хотела, так как считала это слишком личным и распространяться не видела смысла. Пусть это и был Рон.
