Драко бесили такие люди, как он. Все из себя правильные и храбрые, которые уверены в том, что мир нуждается в их помощи.
Гарри Поттер. Пф!
Да его тошнило от одного только имени.
Размышление прервал звук хлопающих крыльев, и радостные возгласы студентов. Сотни маленьких существ закружили над столами факультетов, доставляя письма.
Слизеринец почувствовал, как чьи-то когти больно впились в руку, где сейчас выступала кровь. Повернув голову, парень заметил одну из своих сов по имени Мортен. Она была небольшой, размером с его руку, все перышки были идеально белыми от основания до самого конца, глаза огромные и неестественно черные. Отец посылал эту птицу только в крайних случаях, и о ней не знало Министерство.
Мортен зашипела, выпуская из острого клюва аккуратно свернутый пергамент, перевязанный зеленой лентой. Сова кинула яростный взгляд на побледневшего Драко, взметнувшись в воздух.
— Что там у тебя? — негромко спросил Блейз.
— Это от отца, — рассеяно ответил аристократ, чувствуя, как сводит легкие.
Он осторожно развернул бумагу, узнавая аккуратный почерк Люциуса — ни единой помарки, ни единого пятнышка. Малфой нервно сглотнул, ощущая неистовый холод во всем теле.
“Драко,
в который раз я вынужден тебе напомнить, что время истекает, а она все еще жива и дышит, как ни в чем не бывало. Темный Лорд принимает твою медлительность за слабость и намерен сам указать точное время и место, где именно ты убьешь девчонку. На Рождество, в Имении будут присутствовать самые почтенные Пожиратели и сам Волан-Де-Морт, разумеется. Они должны будут убедится в том, что грязнокровка мертва, и в том, что ты действительно достоин имени Малфой. Я считал тебя слабаком, Драко, — докажи, что я ошибался. Двадцать четвертого декабря ты либо убьешь Гермиону Грейнджер, либо убьешь всех нас.
Отец”.
Руки предательски дрожали, с силой сжимая бумагу, на которой теперь красовались алые пятна крови, ручейками стекающей из раны на руке.
Глаза метнулись к гриффиндорскому столу, где сидела девушка, улыбаясь краешком губ. Она смеялась, накручивая на палец темные локоны, на щеках красовался румянец, а шоколадные глаза блестели.
— Малфой? — рука Забини легла на его плечо, и старосту передёрнуло.
Кровь отлила от лица, а сердце перестало биться уже тогда, когда были прочитаны первые строки послания. Драко молча протянул письмо другу, чувствуя солоноватый привкус во рту.
Время тянулось бесконечно, и, прежде чем Забини заговорил, прошла целая вечность.
— Мне жаль, Драко.
Отрешённо кивает, выхватывая письмо. На ватных ногах бежит туда, где его не найдут, где никто не увидит то, что скрывается за маской безразличия, не увидит, сколько отчаяния и боли тяжелым грузом лежит на его плечах. С грохотом закрывает старую дверь, ведущую в заброшенный класс, сползает на пол, и, кажется, только сейчас замечает жгучие слезы, оставляющие влажные следы на щеках.
***
Драко, как и всегда, вальяжно зашел в класс, как ни в чем не бывало. Только вот глаза были чересчур красными, но никто, кроме Блейза, этого не заметил. Слизеринец окинул взглядом парты, обнаружив, что их рассадили и осталось лишь два свободных места: с Марией и с полненькой девочкой с носом, походившим на пятак. Он переводил взгляд с одной на другую, пока его не прервал металлический голос профессора:
— Мистер Малфой, уже прошло десять минут урока, вы пропустили всю теорию! Это просто неприпустимо для старосты! — отчеканила Минерва, сверкая глазами.
— Извините, профессор, я неважно себя чувствовал, — соврал Драко, закатив глаза.
Да какое ей дело, опоздал я или нет?
— Что ж, надеюсь, вам полегчало. Присаживайтесь к мисс Финч, пожалуйста, — как обычно, размеренным тоном сказала МакГонагалл, указывая на парту.
— Твою мать… — едва слышно пробурчал парень, уловив дружелюбный взгляд блондинки.
Он нехотя сел рядом, с таким лицом, будто бы девушка была слизнем или еще чего похуже. Малфой уставился в книгу, надеясь, что эта дамочка не станет его доставать, но это была Мария и не заговорить с кем-то интересным, когда выпадал шанс, было не в ее вкусе.
— Привет, — прошептала она, улыбаясь.
Сжав губы, он отрезал:
— Пока.
Он понадеялся, что продолжать увлекательную беседу та не станет.
— Да ну, Драко, что случилось? Это все из-за того, что было тем вечером? Если так, то…
— Тем вечером ничего не было! — прошипел парень, едва удержавшись от того, чтобы не ударить по парте кулаком.
Все.
Хватит. Он слушает урок. Занятия — его будущее. От того, что он выучит сейчас, зависит…
— Хорошо, но я ведь не кусаюсь и не принуждаю тебя ни к чему.
…зависит дальнейшая жизнь.
От возмущения слизеринец едва не задохнулся. Это она его ни к чему не принуждает? Да ладно?!
Письмо от отца выбило его из колеи и были проблемы, куда похуже, чем разъяснять, кто с кем переспал или не переспал. И нужно было отвлечься от всего этого дерьма, но не рядом с Финч.
— Ты отстанешь от меня когда-нибудь? Или я настолько прекрасен, что все остальные парни школы кажутся для тебя неинтересными объектами? — оскалившись, спросил аристократ, наконец-то взглянув на девушку.
