Он сейчас не выдержит. Сейчас зароется в ее каштановые волосы и так трахнет, что…
…что аж мысли в стороны разлетелись.
Пусть только скажет это. Пусть только ответит ему.
Но она продолжала соблюдать молчание, будто провоцируя его.
Он потянулся к тонкой линии на колготках, оттопыривая ее в сторону. И — раз — ткань съезжает по худым трясущимся ногам.
И они, уже мокренькие, откладываются в сторону.
Не хочешь, Грейнджер? Это так ты его не хочешь?
Он опирается о парту руками, придвигаясь к ней поближе. Большой рот накрывает ее маленькие губы, впитывая при этом носом приятный запах, который сводил с ума.
И он ее хотел. Так безумно хотел, что один только поцелуй заставлял все внутренности гореть.
И она пылала. Когда он снимал ее насквозь мокрое нижнее белье. Когда пальцы проводили тонкую линию по одежде от живота до интимного места, останавливаясь на нужной грани. Словно специально не заходя ниже.
— Признавай.
Ему нужно было. Всего одно слово, и он покажет ей, что означает получать кайф от нарушения правил. Что значит заниматься сексом в классе, когда учитель может зайти в любую минуту, так как оставил дверь открытой, потому что собирался вернуться.
Его длинные пальцы снимают мантию, расстегивают рубашку. И она не противится, когда он, подхватив за бретельки, убирает ненужный лифчик.
Обхватив рукой небольшую грудь, он чувствует, как твердеет ее сосок. Как выгибается спина, и маленькие мурашки появляются по всему телу.
Ты так и будешь мучать нас обоих, малышка?
Ноющий орган в штанах чуть ли не разрывал их, стучась о закрытую молнию.
Сейчас, приятель. Потерпи. Не нужно раньше времени.
Он целует ее грудь, опускается по коже вниз. Оставляя мокрую дорожку, слыша приглушенные стоны, которые она пытается скрыть.
Два пальца, сильно сжатых, медленно входят в зону комфорта, и крик раздается на весь класс.
Так, что он чуть ли не кончает от одного этого стона. И смотрит, как начинает ускоряться, как движения, до этого равномерные, становятся какими-то странными. Потому что рука уже почти косится в сторону.
И голова разрывается.
— Признай.
Он возбужден сильнее ее, просто наблюдая за тем, как пальцы погружаются в нее. Слушая, как крики вырываются с ее губ.
— Да. Пожалуйста.
— Ты сказала это?
Он резко вытягивает руку, и хриплый визг вылетает из груди.
— Драко!
Его имя звучало как-то не так. Не зло, рассерженно или пугливо. А так нежно, с просьбой.
И за это можно было родину продать.
Его ладони вспотели, а мокрые пальцы стали непослушными. И уходит гребанных пол века, пока он расстегивает свою ширинку, скидывая лишнее.
Ее руки тянуться к нему, и он поддается ее порыву. Она трясется, сгорая от желания продолжить.
И — раз — он, чтобы не причинить боль, вначале медленно проникает в нее. И от этого все эмоции и мысли разбиваются об огромную скалу возбуждения. Такого приятного чувства, что он получил то, чего так хотел.
Он стонет на весь кабинет, но крик Гермионы перекрывает все: тишину, их движения, его звуки.
Это было так, словно произошло впервые. Словно до этого ничего и не было. Словно они увидели друг друга впервые. Почувствовали.
И это было так приятно — быть с ней, с этой грязнокровкой.
Кто бы мог подумать, что ему будет нравится секс с такой, как Грейнджер. С такой простушкой.
И пусть. Но ему было невьебенно-отлично. Как никогда не было ни с кем.
Ее пальцы цепляются в платиновые волосы, а губы начинают дрожать сильнее обычного. Глаза расширяются.
Вот ты и готова, дорогая.
И в следующую секунду, под стон-мычание, он выходит, содрогаясь всем телом. Чувствуя, что еле держится на руках. Что не прочь принять освежающий душ, который смыл бы пот.
И да — ее лицо было полным радости и расслабления.
— Ты, вроде, не хотела признавать, — хмыкнул он.
Она лишь мягко улыбнулась, поднимаясь на локтях.
— У меня есть важные дела, я, пожалуй, пойду. Закончишь дежурство сама?
И она покорно кивает, не в силах даже поднять рубашку с пола. Ей нужно пару минут, чтобы прийти в себя и продолжить обход. В котором даже Ленни не спугнет ее радости.
Веснушки на лице Рона как-то слишком выделялись на фоне бледной кожи и румянца. Зеленые глаза с благоговением смотрели на Гермиону, но где-то глубоко внутри сидела обида.
Да, она извинилась, да, она сказала, что опоздала просто из-за невнимательности. Но было в этом “да” очень много “но”.
Во-первых, верить подруге было нельзя, она еще недавно говорила, что все по-прежнему, а Малфой — злейший враг, но не тут-то было.
Во-вторых, на небрежность и “загруженность” девушка ссылалась весь текущий год, а, на самом деле, пропадала непонятно где. Как и случилось в этот раз, когда она забыла о договоренности встретиться с другом и случайно увидела его сейчас.
В-третьих, их дружба в данный момент находилась в не очень-то ясном положении и могла разрушиться в любую секунду, соответсвенно, доверять друг другу, как в былые времена, они не могли, даже если бы захотели.
Он тяжко вздохнул, украдкой посмотрев на подругу, которая буквально сияла от счастья. И рыжему уже было плевать, почему, и так все понятно.
