Между мною и тобою – гул небытия, звездные моря, тайные моря.Как тебе сейчас живется, вешняя моя, нежная моя, странная моя?Если хочешь, если можешь, – вспомни обо мне, вспомни обо мне, вспомни обо мне.Хоть случайно, хоть однажды вспомни обо мне,долгая любовь моя.А между мною и тобой – века,мгновенья и года,сны и облака.Я им и тебе сейчас лететь велю.Ведь я тебя еще сильней люблю.Как тебе сейчас живется, вешняя моя, нежная моя, странная моя?Я тебе желаю счастья, добрая моя,долгая любовь моя!Я к тебе приду на помощь, – только позови, просто позови, тихо позови.Пусть с тобой все время будет свет моей любви, зов моей любви, боль моей любви!Только ты останься прежней – трепетно живи, солнечно живи, радостно живи!Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи,счастливо живи всегда.А между мною и тобой – века,мгновенья и года,сны и облака.Я им к тебе сейчас лететь велю.Ведь я тебя еще сильней люблю.Пусть с тобой все время будет свет моей любви, зов моей любви, боль моей любви!Что бы ни случилось, ты, пожалуйста, живи.Счастливо живи всегда.<p>Зимняя любовь</p>Слишком холодно на дворе.Зря любовь пришла в декабре.У любви зимой короткий век.Тихо падает на землю снег.Снег на улицах, снег в лесах,и в словах твоих, и в глазах.У любви зимой короткий век.Тихо падает на землю снег.Вот прощаешься ты со мной.Слышу голос я ледяной.У любви зимой короткий век.Тихо падает на землю снег.Клятвы зимние холодны.Долго буду я ждать весны.У любви зимой короткий век.Тихо падает на землю снег.<p>Гитара Гарсия Лорки</p>А одна струна — тетива,зазвеневшая из темноты.Вместо стрел в колчане — слова,А когда захочу — цветы.А вторая струна — река.Я дотрагиваюсь до нее.Я дотрагиваюсь слегка,И смеется детство мое.Есть и третья струна — змея,Не отдергивайте руки:это просто придумал я —пусть боятся мои враги.А четвертая в небе живет.А четвертая схожа с зарей.Это – радуга, что плыветнад моею бедной землей,Вместе пятой струны — лоза.Поскорее друзей зови!Начинать без вина нельзяни мелодии, ни любви.А была и еще одна,очень трепетная струна.Но ее — такие дела —злая пуляоборвала.<p>Из книги «Разговор пойдет о песне»</p>Мы пошли в театр «Олимпия» на концерт Джонни Холлидея.
Пошли вчетвером: моя жена, двое наших друзей – работников советского посольства в Париже – и я.
«Олимпия» – известное место. Одни говорят, что это колыбель французской песни, другие говорят, что витрина. А вполне возможно, что театр на Больших Бульварах совмещает в себе оба эти понятия. Как бы там ни было, зал «Олимпия» имеет к песне самое непосредственное отношение. В разные годы здесь пели Эдит Пиаф и Жорж Брассанс, Жильбер Беко и Шарль Азнавур, Мирей Матье и Жак Брель, Далида и Адамо…
В многочисленной компании известных французских певцов Джонни Холлидей – явление не очень типичное. Он не шансонье в том смысле, как это слово понимают французы.
Он нечто другое. Поамериканистей.
Он – Star. Звезда!
А ведь «если звезды зажигают, значит, это кому-нибудь нужно?..».
Выяснилось, что это нужно многим.
