Но Джон был совсем не в настроении внимать гласу добродетели.
- Шли бы вы, пастор...
И он добавил ругательство.
- Бандит! Безбожник! Атеист!
- Слушайте, вы, часом, не хотите схлопотать по носу?
- Попробуйте только тронуть меня - живо попадете в суд!
Какой-то дарбист*, оказавшийся свидетелем перепалки, решил, что пора воззвать к Всевышнему:
______________
* Секта, верующая в скорое возвращение Христа. - Примеч. авт.
- Настало время пришествия Христа, дабы он водворил порядок в этом безумном мире! И Он грядет, братья! Он здесь! И приход Его будет гибелью вашей церкви-самозванки! Так возвестил Джок Дарби!
Теперь вся ярость служителя церкви обрушилась на сектанта:
- Ах вы еретик несчастный! И вы еще осмеливаетесь выступать публично?!
- Нет, это вы блуждаете во тьме, а все потому, что отдалились от Господа!
- Так как же мои чаевые? - снова вступил Эрмитедж.
Но в бой уже ринулась уличная торговка, сторонница унитаристской доктрины*.
______________
* Секта, отрицающая догмат о триединстве Бога. - Примеч. авт.
- Посмотрите, до чего доводят дикие выдумки о Боге в трех лицах! Бог един, Бог единствен, и десница Его повергнет вас во прах!
Священник и дарбист немедленно объединились против унитаристки:
- Прочь отсюда, безумица! Ад плачет по твоей грешной душе!
Сэм Блум вместе с новым постояльцем ушли в гостиницу. Что касается Эрмитеджа, то он никак не мог понять, каким образом его законное требование вызвало столь бурную теологическую дискуссию. Тут к нему подошла женщина из Армии Спасения.
- Брат мой, подумайте о тех, кто страдает от голода и холода. Подать страждущему - значит открыть сердце Всевышнему!
Не думая о том, что делает, Джон протянул два шиллинга, и женщина, поблагодарив, исчезла. Появление полисмена утихомирило метафизическую бурю. Толпа рассеялась. Только Джон остался стоять на тротуаре, тупо глядя на собственную ладонь, в которой теперь было всего фунт и шесть шиллингов... Его зациклившийся мозг тщетно пытался сообразить, почему же все-таки он не только не получил чаевых, но еще остался в убытке.
- Вы кого-нибудь ждете? - осведомился констебль.
- Нет.
- Так нечего тут стоить!
- Согласен, сейчас уеду, но сначала скажу вам одно: здорово все-таки получается, что Марии Стюарт отрубили голову! Чертовски досадно только, что такая участь не постигла всех шотландцев!
Малькольм Мак-Намара поведал Сэму Блуму обо всех своих приключениях, с тех пор как высадился на вокзале Сент-Панкрас. Сначала два грабителя, потом полусумасшедший таксист, который чуть было не устроил аварию только из-за того, что в честь его будущего ребенка сыграли на волынке "Бэк о'Бэнахи"!
- Так вы что, таскаете с собой волынку?
- Всегда! В Томинтуле говорят: "Малькольм без своей волынки - все равно что безногий без протеза - ничего не стоит".
- И где же она у вас?
- В чемодане.
- Вче...
В доказательство Мак-Намара открыл один из своих гигантских чемоданов и торжествующе извлек оттуда волынку, а заодно и бутылку виски.
- Не выпить ли нам, старина, за знакомство?
- Охотно, да вот стакана нет под рукой.
- Чепуха! Делайте, как я.
С этими словами шотландец поднес к губам горлышко бутылки и, к величайшему восторгу Сэма, одним глотком опустошил ее на треть.
- А потом этот злосчастный псих отвез меня в "Каштан", где имели наглость потребовать за ночлег фунт и десять шиллингов. В этом притоне меня явно приняли за дурака-провинциала. Потом таксист пытался подсунуть мне "Элмвуд" - там дерут фунт и два шиллинга. Я им даже ничего не ответил, этим ворюгам. О Господи!
Сэм, размышлявший в этот момент, действительно ли его новый клиент полный идиот или только притворяется, подпрыгнул от неожиданности:
- Что такое?
- Самая прекрасная женщина, какую я когда-либо видел в жизни! В Томинтуле ни одной такой нет!
Блум обернулся и увидел, что по лестнице спускается Люси Шеррат, которая, несмотря на свои сорок пять лет, считалась одной из самых отважных среди дам, прогуливающихся вечерами по тротуарам Сохо.
- Вот как? Ну, значит, вы там не избалованы по части прекрасного пола.
Люси, подошла к конторке.
- Привет! Сэм, не забудь напомнить Эдмунду, что в моей комнате подтекает кран. От этого постоянного шума можно рехнуться, а я, как знаешь, нуждаюсь в отдыхе. Так я могу на тебя рассчитывать, Сэм?
Прежде чем хозяин гостиницы успел ответить, шотландец воскликнул:
- В честь самой прекрасной девушки в Сохо!
И тут же заиграл на волынке "Полевые цветы".
Люси, вытаращив глаза, поглядела на Мак-Намару и тихо спросила Сэма:
- Кто этот тип?
- Поклонник, моя дорогая! - И, обращаясь уже к шотландцу: - Эй, дружище, вы не могли бы на минутку перестать играть?
Малькольм согласился прервать поток излияний волынки только для того, чтобы сообщить о принятом решении:
- Я буду следовать за этой дамой на расстоянии пяти шагов, играя "Эйтсом рил"! Мы всегда так поступаем в Томинтуле, если тебе девушка нравится и ты хочешь познакомиться с ней поближе.
