Заминированные входы и выходы из туннелей взрывались, но не всегда настолько успешно, чтобы полностью перекрыть доступ в Миранду монстрам. В нескольких местах твари сумели прокопать боковые ответвления от туннелей и вырывались прямо посреди мостовой на улицы обреченного города. Появились агрессивные землеройки, которые прокладывали путь, а потом бросались на стены домов, вырывая кирпичи и срывая решетки с окон, добираясь до беззащитных людей.
Лавджой и Лэндхоуп быстро заметили прорыв внутрь кольца стен. Они вовремя направили солдат и ополченцев к местам прорыва, но резервов почти не осталось. Ривс с воздуха тоже заметил дыры в брусчатке и разбегающихся тварей, отрядил пару бортов для обстрела детишек Стареллы уже на улицах города. Стае это не очень понравилось, и они с удвоенной силой кинулись на вертолеты.
На стене военные и ополченцы сражались не на жизнь, а на смерть, обстреливая подбирающихся монстров из мелкокалиберных пушек, поливая их напалмом из огнеметов, прорежая их плотные ряды минометами и гранатометами. Но твари все шли и шли. Они подбирались вплотную к стене и выстраивали пирамиды, стараясь взобраться на сами стены. Пушки же не могли их достать в самом низу - угол обстрела не позволял.
Двоих червей защитники города остановили на подходе к Миранде, но еще двое оставшихся сумели вывести из строя одну из пушек, и залепили своей ядовитой слюной несколько метров стены, сделав ее валганг непроходимым, отрезав части защитников друг от друга. В их застывающей ядовитой слюне орали растворяющиеся заживо люди, но никто им уже не мог помочь.
Твари как будто бы обезумели.
Те, что передвигались по земле, с криками взбирались на живые пирамиды из соплеменников, или лезли в подземные ходы, пробитые землеройками. Они гибли сотнями под пулями и от взрывов, но не желали останавливаться. Визг над городом стоял неимоверный. Визг тварей смешивался с предсмертными воплями защитников и жителей города, с грохотом взрывов и гулом пушечных выстрелов. Свою лепту в эту дикую какофонию звуков вносили и кружащие над самыми крышами вертолеты.
Твари постоянно пытались кидаться на винты машин, в воздухозаборники, пытаясь повредить турбины. От летучих мелких паразитов приходилось уклоняться, совершая в воздухе чуть ли не фигуры высшего пилотажа.
Через полчаса тварям удалось облепить вертушку одного из новоприбывших пилотов. Она рухнула прямо в один из домов с развороченной крышей, взметнув в небо фонтан пламени, которое опалило с десяток летучих монстров. Оба пилота погибли, прихватив с собой всех живых жителей многоквартирного дома и тварей, рвавшихся к сочному человеческому мясцу.
Ривс выматерился, но продолжил бой.
Еще через полчаса рухнул второй вертолет, унося с собой жизни новичка и старичка. Там твари проникли в кабину, в агонии пилот бросил вертолет на улицы города, снес часть здания школы и взорвался, не причинив особого ущерба ни тварям, ни людям. А еще через двадцать минут пара монстров сумела попасть в лопасти вертушки Ривса. Он попытался было отшатнуться от них, и хвостом снес часть крыши башенки на ратуше. Видимо, кто-то из тварей сумел вывести из строя один двигатель вертолета, второй же чихнул и задымился.
С огромным трудом Ривс посадил вертолет на площадь перед ратушей и заглушил двигатели. Он мысленно простился с жизнью, понимая, что выходить сейчас из кабины - умереть на месте, но другого выбора у него не было. Капитан выматерился еще раз, взял автомат с подствольным гранатометом, находившийся в кабине на такой случай, повесил через плечо второй автомат, быстро попросил помощи у Венеры и Крома, поклявшись заглянуть в их храмы, если останется жив, и выбрался на площадь.
Пара тварей, деловито рвавшая на куски какого-то несчастного горожанина, оторвалась от своего занятия и уставилась на Ривса с видимым интересом в мутных фасетчатых глазах. Одна человекоподобная образина, покрытая зеленой кожей и множеством шишкообразных наростов, умилительно заурчала, словно подманивая незадачливого капитана.
- Ага, мечтайте! - Дримс несколько раз выстрелил в них. Одна осталась на камнях площади, а вторая зверушка сумела убраться, волоча простреленную лапу. Ее, скорее всего, сожрут свои же. Ибо не фиг урчать тут! Не кошка, поди!
Капитан довольно быстро зашагал прочь от площади, направляясь к гарнизону. Он очень надеялся добраться до родимого грязно-желтого здания, где было так уютно и тепло в его вечно пыльных и скрипучих коридорах. Надеялся он до туда добраться по возможности даже целым и относительно невредимым, со всеми конечностями в комплекте.
