Читатель. «Вообще»? «Оно»? Позвольте, я уж не так неопытен: я читал и про соборный индивидуализм, и про индивидуалистическую соборность, про анархический мистицизм… И, наконец, вы претендуете говорить ко «всем»… Я – один из всех. Говорите, пожалуйста.
Автор. А вот этот… соборный индивидуализм, он вам понятнее казался, чем моя статья?
Читатель (сердится). Мне что? Мне все равно. Я терпим. Кричит человек, что он – индивидуальный соборник, – кричи, будь чем хочешь. Но, по крайней мере, выдумал себе имечко. Определяет. А вы – неизвестно что и неизвестно о чем. Это не добросовестно.
Автор. Да ведь не забудьте, – это я год тому назад…
Читатель. А, значит, вы теперь – тоже мистический соборник?
Автор. Нет, нет! Послушайте, я вам скажу правду. Вы, кажется, простой человек. Я уж перед вами покаюсь.
Читатель. Ну? Говорите, только проще. А то не пойму.
Автор. Теперь, видите ли, такая полоса, что люди не умеют говорить. Писать многие умеют, а говорить – никто. Дело же писателей – литература, и пока они «творят», стихи ли, повести ли, художественную ли критику пишут – все идет отлично. Но если вздумает кто-нибудь писать о том, о чем нужно не писать, а говорить – выходит чепуха и меледа, одно огорчение. Допустим на минуту, что мне есть что сказать, а мистическому соборнику какому-нибудь – нечего. И все-таки мы оба, чуть начнем «проповедовать» писанием – одинаково беспомощны. Я только берегу слова, намеренно обволакиваю туманом, – те же хватают и пишут беззастенчиво первые попавшиеся – но вы, читатели, ровно ничего не понимаете. И правы. Непременно и несомненно правы! Мне это горько, но что же себя обманывать?
Читатель (самодовольно). Раз уж вы сознали, что не умеете говорить, то и не говорите.
Автор. И не буду. Честное слово, в последний раз. Я лучше вам стишки, покороче, напишу какие-нибудь.
Читатель. Вот это отлично.
Автор. А если встретимся с вами где-нибудь в другом месте, где вы будете уже не читатель, а просто человек, так я, может быть, с вами и о деле поговорю, постараюсь поговорить. И уж тогда определенно, без «оно», «они» и «вообще». Вы не сердитесь.
Читатель (сухо). Где ж встретимся? Нет уж, вряд ли… Вы пописываете, мы почитываем… А какие ж у нас с вами дела? У нас свои дела… Жизнь не ждет, времени немного… Скоро и читать-то декадентские журналы некогда будет. Вы извините, что я так на вас сразу напал. Просмотрел статейку… Вижу – канитель с претензиями… А в сущности мне ведь решительно все равно.
Автор (грустно). Все равно? Я так и знал. И вы правы. Но, подождите…
Читатель. Ей Богу, некогда. До свиданья-с!..
Мне всегда казались неинтересными рецензии в виде отчетов: такое-то содержание, написано плохо или хорошо, издано так-то. Я и писать эти отчетные рецензии не умею, и читать не люблю: лучше я самую книгу прочту, чем узнаю содержание в пересказе. Могут быть интересны только общие мысли, возникающие у критика «по поводу» книги, о которой он говорит.