— Нет. Он, когда уезжал, просил его звонками не беспокоить. Он очень занят.
Управляющий смотрел на меня, а я невольно нахмурилась, раздумывая о том, куда Кирилл мог уехать и что за важные дела такие. Он мне утром не потрудился сказать, что в ресторане его не будет. И что это значит?
Что всё хуже, чем я надеялась…
— Хорошо, — проговорила я в сторону, затем улыбку на лицо нацепила. — Чай пусть подадут побыстрее. Проследите сами.
Когда за стол вернулась, пообещала, что чай подадут с минуты на минуту. Особой реакции эта новость не вызвала, Филины странно отмалчивались, а Васька заметно заскучала. Видимо, уже успела разочароваться в своей затее, и теперь раздумывала, что бы ещё такого придумать, чтобы гром и молния, и на этот раз наверняка. Лидия Аркадьевна переглянулась с сыном, потом её взгляд остановился на мне.
— А вы, как понимаю, работаете здесь? — "Здесь" вышло с каким-то подтекстом, с намёком на пренебрежение. Взглядом скользнула по залу, и я заметила, как поджались её губы. Выглядела она в этот момент, как благочестивая матрона, ненароком оказавшаяся под дверями низкосортной таверны. Оставалось только кружевной платочек к носу приложить, спасаясь от неприятного запаха злачного места.
Я полсекунды боролась с желанием ей ответить, честно, но после лишь мило улыбнулась.
— Это лучший ресторан в городе. Поверьте мне. Я знаю каждый.
Николай, наконец, обратил на меня внимание и взгляд на секунду стал заинтересованным. Лидия Аркадьевна же кивнула.
— Не сомневаюсь.
— Я — переводчик. Встречаю иностранных гостей, а они, знаете ли, любят рестораны. Поэтому я знаю, что говорю. "Три пескаря" — лучший ресторан в городе.
— Не все так считают.
— Завистники. Не обращайте внимания. К тому же, насколько я знаю, вы тоже привычны к ресторанной кухне. Мне Кирилл… — я помедлила, решая, что делать с отчеством, — рассказывал.
Взгляд Лидии Аркадьевны стал откровенно насмешливым.
— Я двадцать лет проработала в заводской столовой. Это считается рестораном?
— Зависит от кухни, — спокойно отозвалась я, и улыбнулась официантке, которая принесла чай. — Спасибо, Римма.
— О, варенье, — выдала удивлённая Васька, разглядывая угощение. — Откуда у нас варенье?
— Я же говорю, это лучший ресторан в городе. Наш шеф-повар может всё.
— Дядя Коль, ты будешь варенье?
— Ваш? — Лидия Аркадьевна выразительно вздёрнула тонко выщипанную бровь. — Так вы работаете здесь или нет?
Пока я искала правильный ответ, Васька ложку облизала и пояснила:
— Так тонко, бабушка, Ника пытается тебе намекнуть, что после штампа в паспорте, всё, что принадлежит мужчине, уже считается совместным имуществом. Ведь так, дядя Коля?
— Если честно, я не совсем понимаю…
— Да что тут понимать-то? — разозлилась на него Василиса.
— Во-первых, не зови меня бабушкой, я уже просила. А во-вторых, почему ты не в школе?
— Уходит от темы, — сообщила мне Васька достаточно громко, но прикрыв рот ладошкой. Я толкнула её под столом ногой, вместе с Лидией Аркадьевной сделав вид, что не расслышала. Правда, надолго той не хватило, и она поинтересовалась как бы между делом:
— Мой сын собрался жениться?
— Он об этом думает, — вполне искренне ответила я.
— Коля, ты слышал?
— Слышал, мама.
— Замечательная новость, — не скрывая своего скептицизма, проговорила его мать.
— По-моему, ему уже давно пора, — не удержалась я.
— Надеюсь, у вас нет детей от прошлых браков.
Васька фыркнула рядом со мной и сунула в рот печенье. Я же глаза опустила, боясь рассмеяться Лидии Аркадьевне в глаза.
— Детей нет, а вот мужей бывших два, — покаялась я.
— Прелестно.
— С последним развелась из-за вашего сына.
— Зря. Кирилл не способен к семейной жизни.
— Почему вы так думаете?
— Но это же мой сын. И я его знаю немного дольше, чем вы. Простите уж.
— Да ничего.
— У моего младшего сына совершенно отсутствует чувство меры, когда дело касается любви, — неожиданно заявила Лидия Аркадьевна, буравя меня взглядом. — Он уже женился однажды, насколько вы знаете. Да и до этого… Ни разу ничего хорошего не вышло.
Вася перестала жевать.
— А я?
— Да, ты тому живой пример. — И снова обратилась ко мне, словно Васьки рядом и в помине не было. — Кирилл любит девочку, и опять же теряет чувство меры, хотя я его не раз предупреждала. Он её совершенно избаловал, выполняет каждый каприз. А это неприемлемо для воспитательного процесса. Нельзя детей баловать до такой степени.
Кажется, в Лидии Аркадьевне педагог проснулся, с тоской подумала я, а на Ваську взглянула сочувственно, но та спокойно пила чай, нисколько не возмущённая нравоучительными речами приёмной бабули, видимо, привыкла.
— Вот мои внуки воспитаны совершенно по-другому. У них нет таких запросов, как у Василисы, они росли в других, более благоприятных условиях. Возможно, не в таком достатке, но с определёнными моральными устоями, им внушали, что брак — это…
Вася закатила глаза.
— Бабуль, они в разводе уже шесть лет, хватит возмущаться.
— Вот видите? Никакого воспитания.
Я подавила улыбку, но всё-таки заметила:
— Кирилл — прекрасный отец.
