О том, что разведчик успел отправить информацию, никто не знал, даже Солас, который пристально наблюдал за финалом битвы. Когда Посредник исчез в переплетении полей сущности разведчика, Солас был уверен, что это конец. Мысль о том, что Пётр может выжить после такого столкновения, даже не приходила ему в сознание. Когда разведчик взорвался, для него стало ясно, что он уничтожен, но вместе с ним погиб и Посредник. Эта потеря оказалась для Соласа тяжёлым ударом, почти сравнимым с потерей их правителя Зема.
Он мысленно попрощался с Посредником, осознавая, что союз между людьми и Ава, который только начал крепнуть, может ослабеть из-за этой утраты. Пётр являлся связующим звеном, которое объединило их усилия в борьбе за выживание во вселенной. Теперь он размышлял о том, как установить контакт с командой Петра, как сообщить им эту печальную новость и поддержать в столь тяжёлый момент.
Но тут произошло нечто совершенно неожиданное. Недалеко от места взрыва разведчика он вдруг заметил слабую энергетическую засветку. Это было невозможно, но факт оставался фактом – сигнатура Посредника медленно, но верно набирала силу. Лучик надежды мелькнул в сознании Соласа, но он боялся поверить в это до конца, опасаясь, что это всего лишь иллюзия. Однако, по мере того как засветка усиливалась, его сомнения рассеивались.
– Посредник, командующий, ты жив? – Солас послал мысленный импульс, полный надежды.
Через несколько мгновений, которые показались вечностью, услышал ответ, который прозвучал словно эхо из далёкой дали, самая лучшая «музыка», звучащая в ядре планеты:
– Жив… Сам удивляюсь, как мне это удалось…
Радость и облегчение охватили Соласа. Он едва сдерживал эмоции, которые впервые испытал так остро после своего контакта с Посредником.
– Ты сделал это, ты уничтожил разведчика. Ты спас нас всех, – голос Соласа дрожал от волнения. – Это невероятно, Посредник. Ты уничтожил высшую сущность, которая даже не считала тебя достойным противником. Твоя победа стоит многого. Теперь ты не просто Посредник, ты союзник, и даже больше – ты защитник. Все Ава будут защищать цивилизацию людей, и твоя роль в этом станет ключевой.
Солас видел, как аура Петра становилась всё более мощной, излучая силу и уверенность.
– Спасибо, Солас, – Пётр ответил, всё ещё переваривая произошедшее. – Было нелегко… – Солас перебил его, чувствуя, что времени на размышления нет.
– Пётр, сбрось энергетическую напряжённость. Твоя засветка слишком яркая, Озы могут её засечь.
– Понял, сбрасываю… Возвращаюсь на корабль, – Пётр осторожно начал уменьшать свою энергию, стремясь оставаться незамеченным. Однако он решил не говорить Соласу о прямом контакте с разведчиком. Тот предсмертный разговор с Уюлом казался ему чем-то нереальным, словно сном, отголоском того, что не должно было случиться.
Петру предстояло осознать многое. Но сейчас, когда он возвращался на корабль, ему нужно собраться с мыслями и силами. Битва выиграна, но война только начиналась.
Время шло, и Туумон с каждым мгновением всё острее ощущал нарастающее напряжение, которое пропитывало его сущность. Его мысли крутились вокруг одной неоспоримой истины – судьба их древней, могущественной цивилизации зависела от тех немногих, кого он отправил в самое сердце вражеской территории. Туумон осознавал, что разведчики – это не просто солдаты или шпионы. Они были "глазами" и "ушами" всей их расы. Их уникальные способности видеть и чувствовать далеко за пределами обычного восприятия давали им такое преимущество, которое ни одна другая раса не могла воспроизвести.
Каждый разведчик являлся носителем мощных сенсорных возможностей, позволяющих им буквально чувствовать колебания в структуре космоса, улавливать малейшие изменения в энергетических полях, замечать скрытые сигналы, которые другие формы жизни не могли даже представить. Эти "чувства" были натренированы тысячелетиями войны. Туумон знал, что никто не может проникнуть так глубоко в структуры врага, как его разведчики. Но с каждым мгновением без известий от них, в душе Туумона росло подозрение – что-то пошло не так.
Мысленно он снова и снова прокручивал последние отчёты, полученные от них. Они перестали выходить на связь. Эта тишина угнетала, порождала вопросы, на которые он не мог найти ответов. Что случилось? Были ли его лучшие бойцы обнаружены? Или же враг нашёл способ заблокировать их способность передавать информацию? Этот вакуум неизвестности заставлял его нервничать, хотя он и пытался сохранять хладнокровие.
Молчание становилось всё более тяжёлым, и неясность угрожала разорвать его на части. Он не мог позволить себе бездействовать. Его разум стремительно искал варианты – как восстановить связь, как узнать, что случилось с его разведчиками.
